Книга Шёлковый переплёт, страница 80 – Натали Карамель

Но почти сразу же на смену облегчению пришла холодная, цепкая тревога. Она вскочила на ноги, сердце снова застучало, но на сей раз — от осознания новой, куда более страшной опасности. Теперь она была не просто женщиной с полезным навыком. Теперь она была Женщиной, Усмирившей Дракона. И это меняло все.

«Теперь ты в центре внимания, Маргарита, — сурово сказала она себе мысленно. — Ты только что публично опозорила самого влиятельного лекаря! Ты — угроза, инструмент, загадка. Все они теперь увидят в тебе лишь это, и разорвут на части, пытаясь завладеть тобой!».

Внутри нее поднялся хаос. Сквозь гул голосов в ее голове пробился еще один, самый горький и самый четкий — голос Дмитрия, говорящий с раздражением: «Ну вот, опять ты высовываешься, Рита! Нельзя же тихо сидеть? Всегда тебе надо быть самой умной!» И этот голос из далекого, почти стершегося прошлого больно резанул по душе. Да, она высунулась. И теперь за эту «умность» придется платить не выговором на кухне, а собственной жизнью.

Одна часть, уставшая Рита, кричала: «Я не хочу этого! Я просто хочу тишины и безопасности!» Другая, гордая профессионал, шептала: «Ты победила. Ты доказала свою ценность. Ты — лучшая». А третья, юная и напуганная Ари, цепенела от ужаса: «Они все увидят меня. Все будут смотреть. Я не смогу спрятаться». Она стояла, разрываемая этими голосами, и понимала, что обратного пути нет. Дверь в ее старое, серое существование захлопнулась навсегда.

Она представила себе десятки, сотни глаз, которые теперь будут следить за каждым ее шагом. Каждое слово, каждый жест будут выверены, проанализированы, истолкованы. Лекарь Пак не простит унижения. Его сторонники будут искать способ устранить ее. А те, кто хочет заполучить ее «дар», будут давить, требовать, шантажировать.

Она больше не «деревянная кукла», над которой можно посмеяться. Отныне она — Хан Ари, та, что усыпила Дракона. И эта новая роль была в тысячу раз опаснее прежней.

Она подошла к узкому оконцу, вделанному в толстую стену, и выглянула наружу. Двор просыпался. Солнце поднималось над крышами дворца, обещая ясный день. Но Ари видела не солнечный свет. Она видела тени, которые теперь сгущались вокруг нее. Тени зависти, страха и ненависти.

Первый спокойный сон Императора стал для нее началом новой, куда более беспокойной и опасной ночи. Ночь тревоги и надежды закончилась. Наступал день борьбы за выживание.

Ари медленно подняла руки перед лицом и разжала ладони. Все утро она бессознательно сжимала их, и теперь на нежной коже отпечатались следы ее собственных ногтей. Она смотрела на эти алые полумесяцы, и вдруг ее губы сами собой сложились в новое, непривычное выражение — не улыбку и не гримасу страха, а жесткую, решительную линию. Она невольно скопировала то самое выражение, что видела на лице Ким До Хёна, когда он вел ее по темным коридорам Амгуна.

Это выражение было ей незнакомо и чуждо. Оно было жестким, холодным, отстраненным. Маской стратега, скрывающей уязвимость. Маской, за которой можно было спрятать и уставшую Риту, и напуганную Ари. И она понимала, что отныне эта маска станет ее второй кожей. Ей предстояло научиться дышать через нее, смотреть через нее, жить в ней. Первая, наивная часть ее жизни в этом теле окончательно умерла, не выдержав первого же настоящего успеха. Она больше не была глиной в чужих руках. Отныне она сама будет лепить свою судьбу. Как бы страшно ни было.