Книга Шёлковый переплёт, страница 61 – Натали Карамель

Ли Хён отломил еще один кусок лепешки, но на сей раз не бросил его в воду, а медленно размял в пальцах.

— Госпожа Чо не стала бы продвигать простую дурочку, — продолжил он, и в его голосе зазвучали нотки искреннего, не притворного любопытства. — Она, как старый фундук, ее так просто не раскусишь. Если она позволила этой девушке проявить себя, значит, в ней есть что-то настоящее. Что-то… полезное. Но полезное — всегда хрупко. Сорняк, пробившийся сквозь камень, могут вырвать с корнем, чтобы он не портил вид ухоженного сада. Позаботься о том, чтобы этот любопытный сорняк не вырвали слишком рано. Мне интересно посмотреть, во что он может вырасти.

Эти слова были не просто наблюдением. Это был приказ. Приказ присматривать за Хан Ари. Император своим тонким чутьем уловил в ней потенциал, и теперь она, сама того не ведая, стала фигурой в его игре.

До Хён кивнул, скрывая внезапную волну жара, прилившую к лицу. Слова брата были прозрачным намеком. Но для него это было не просто поручение. Это было разрешение. Разрешение приблизиться к той, чей образ уже стал для него навязчивым мотивом, звучащим тише шепота, но громче любого приказа. Он чувствовал это непреодолимое стремление, как путешественник в пустыне стремится к миражу оазиса, веря, что именно этот — настоящий.

Тем временем в другом конце дворца, в своей официальной резиденции, окруженной свитками древних медицинских трактатов и полками с глиняными горшками, сидел Главный Лекарь, Пак Мун Сон. Воздух здесь был густым и тяжелым, пахнущим пылью, сушеными кореньями и горькой полынью.

К нему, робко переступая порог, вошел его старший ученик. Лицо юноши было бледным.

— Учитель… — прошептал он, опускаясь на колени. — Новости из покоев госпожи Чо… Фаворитка Ынхэ… полностью исцелена.

Пак Мун Сон не поднял глаз от развернутого перед ним свитка с диаграммами меридианов человеческого тела.

— Холодные компрессы и отвар из корня лотоса, в конце концов, возымели действие, — произнес он бесстрастно. — Внутренний жар был усмирен.

Ученик замялся, сглотнув.

— Нет, учитель… Говорят… это сделала та самая служанка. Хан Ари. Ее самодельной мазью. Из алоэ и каких-то диких цветов.

Рука Лекаря Пака, лежавшая на шелковом свитке, резко сжалась, безжалостно смяв драгоценную ткань. По его виску застучала жила, отстукивая ритм оскорбленного высокомерия. Он медленно поднял голову. Его лицо, обычно выражавшее ученое спокойствие, потемнело, налилось кровью. Глаза, маленькие и глубоко посаженные, сузились до щелочек.

— Что? — его голос прозвучал тихо, но с такой силой подавленной ярости, что ученик вздрогнул. — Повтори.

— Она… она намазала лицо госпожи Ынхэ кашицей из сорняков! И… и оно очистилось!

Пак Мун Сон отодвинул свиток. Встал. Прошелся по комнате, его длинные рукава ханбока взметались, словно крылья разгневанной птицы.

«Дочь разорившегося аристократа! Позорного рода! — бушевало у него внутри. — Эта выскочка, эта… деревянная кукла! Смеет лечить фаворитку Императора своими деревенскими, бредовыми методами!»

Он мысленно представлял ее мазь: примитивная кашица из пары растений. И это вызывало у него не просто гнев, а глубочайшее, почти физическое отвращение. Ведь он-то лечил Ынхэ правильно, по канонам! Назначал сложные отвары из дюжины компонентов, где корень женьшеня укреплял истощенную ци, кора коричного дерева разгоняла холод, а корень лотоса усмирял огонь в крови. Каждый ингредиент был тщательно взвешен, чтобы уравновесить другой и воздействовать на саму причину недуга — дисбаланс стихий в организме. Это была высшая математика врачевания, симфония, основанная на трудах великих мудрецов!