Книга Шёлковый переплёт, страница 15 – Натали Карамель

Она поймала себя на том, что стоит и улыбается беззубой старушке, продающей на углу горячие оладьи хотток. И старушка улыбается ей в ответ. Просто так. Без причины. Улыбка не требовала ничего: ни ответа, ни поддержания беседы, ни вложения душевных сил. Она была легкой, как пух. Этот мгновенный, немой общий знак с незнакомым человеком показался ей чудом. В ее старой жизни на улыбки тратили силы лишь по особым случаям.

Они сели в комфортабельный автобус, который повез их в отель. Рита прилипла к окну, как ребенок. Проплывали рисовые поля, сменяющиеся футуристическими небоскребами, реки, опоясанные парками, и бесконечные потоки машин.

«Смотри, Егор, дракон!» — вдруг мысленно воскликнула она, увидев причудливую скульптуру на крыше одного из зданий. И тут же осознала, что мысленного восклицания не последовало. Никто не разделил с ней этот момент. Сначала ей стало чуть-чуть горько, а потом — легко. Потому что этот дракон принадлежал только ей.

Одиночество, которого она так боялась, на поверку оказалось не пустотой, а пространством. Небытием, в котором наконец-то разрешалось Быть.

Ее личное, ни с кем не разделенное открытие. Все было другим, чужим, но от этого не пугающим, а завораживающим. Она чувствовала себя клеткой, которую после долгой темноты вынесли на солнечный свет.

В отеле, быстро разместив вещи, она отказалась от ужина с группой под предлогом усталости. Неправда. Ей невыносимо хотелось одиночества и самостоятельности. Она вышла на улицу и просто пошла. Без карты, без цели, повинуясь лишь любопытству.

Она зашла в крошечный магазинчик, забитый банками с непонятными соусами, сушеными водорослями и яркими конфетами. Она трогала незнакомые упаковки, читала английские этикетки, вдыхала новые ароматы. Она провела пальцами по шершавой поверхности сушеного кальмара, и это было так же инопланетное, как если бы она трогала лунный камень. Мир был полон вещей, не имеющих к ней никакого отношения, и в этом был ключ к свободе.

Она была подобна сканеру, впервые включенному после долгого простоя. И она считывала мир, и мир отвечал ей тысячами новых, незнакомых кодов. И ни один из этих кодов не означал «должна», «обязана», «виновата».

Потом зашла в косметический магазин — рай из стекла, хрома и нежных ароматов. Консультант с безупречной, фарфоровой кожей что-то вежливо поясняла ей по-корейски, улыбаясь. Рита улыбнулась в ответ, не понимая слов, но понимая интонацию — доброжелательную и ненавязчивую.

Девушка что-то поняла по ее взгляду, взяла ее руку и легким, точным движением нанесла на тыльную сторону ладони каплю густой эссенции. Кожа мгновенно впитала ее, став на ощупь бархатистой и увлажненной. Прикосновение было легким, профессиональным, безразличным, но от этого не менее целительным.

Последний раз до нее дотрагивались так осторожно, пожалуй, медсестры в роддоме. Но то было прикосновение к телу-инструменту, к матери. Это же было прикосновение к ее коже. Только к коже. Это был не просто тестер. Это было прикосновение, ритуал заботы.

Рита посмотрела на свое отражение в зеркале — уставшее, с синяками под глазами, но с новым, живым блеском в них. Она взяла с полки тяжелую, изящную баночку крема с экстрактом женьшеня. Дорогую. Цену она перевела в рубли и внутренне вздрогнула. «На продукты хватило бы на неделю», — пронеслось в голове автоматически. Но потом она посмотрела на свое отражение с этой баночкой в руках.