Книга Шёлковый переплёт, страница 133 – Натали Карамель

«Я — один из самых могущественных людей в королевстве, и я не могу поговорить с женщиной, которая...» Мысль обрывалась, не находя точного слова. «...которая стала важнее всего». Эта ярость была темной, кипящей лавой под ледяной коркой его придворного самообладания.

Он чувствовал, как между ними выросла стена — высокая, гладкая и холодная. И он с ужасом догадывался о причине.

«Она видела. Видела вчера ту дуру Хан Со Рён, вцепившуюся в меня. И она... что, решила, что это что-то значит? Решила, что нужно уступить дорогу?»

Эта мысль сводила его с ума. Он пытался найти момент, чтобы все объяснить, чтобы сказать ей, что это ничего не значит, что это лишь политическая игра, которую он вынужден терпеть. Но небеса, казалось, ополчились против него.

То его срочно вызывали к императору по якобы неотложному делу. То, когда он наконец видел Ари одну, к ней подходила какая-нибудь служанка с поручением от вдовствующей госпожи Чо. То дверь в кабинет, где они оказались наедине, открывал внезапно появившийся гонец с докладом о «неотложных событиях на границе», которые позже оказывались легкой провокацией, не требовавшей его немедленного внимания.

Его терпение лопнуло после короткого, но емкого доклада Ким Тхэка. Тот явился перед ужином, его бесстрастное лицо было, как всегда, непроницаемым.

«Лекарь Пак, Ваша Светлость, — доложил евнух, — действует мелкими, но досадными пакостями. Он подменил несколько страниц в травнике, над которым работала госпожа Хан, на старые, с преднамеренно неверными рецептами. И поменял образцы целебных трав на яд. Цель — подорвать ее авторитет и выставить невеждой, если она воспользуется этими записями и запасами. Он же распускает слухи среди младших лекарей, что ее методы — ересь, идущая вразрез с учением предков».

До Хён выслушал, и его ярость нашла, наконец, конкретный выход.

«Разберись с этим, Ким Тхэк. Окончательно. Я хочу, чтобы у Пака не осталось ни малейшей возможности вредить. Используй любые методы. Его собственное тщеславие — наш лучший союзник». Эта маленькая победа в тайной войне не принесла ему радости, но стала каплей яда, усилившей его общее раздражение.

К вечеру До Хён чувствовал себя абсолютно разбитым. Эта беготня, эти постоянные помехи, это ледяное отчуждение Ари истощили его больше, чем любая битва. Он злился. Злился на обстоятельства, на глупые условности, на себя за то, что не может все это просто отбросить и поговорить с ней.

Именно в таком состоянии его застал Ли Чхан, его правая рука в Амгун, человек, в чьей преданности он не сомневался ни на йоту. Ли Чхан был на несколько лет младше, с открытым, честным лицом и спокойным, аналитическим складом ума, который делал его неоценимым помощником.

— Ваша Светлость, — Ли Чхан склонил голову, стоя на пороге кабинета. — Донесения из южных провинций готовы к вашему просмотру. И... вам письмо от генерала Хана.

До Хён лишь мрачно хмыкнул, отбрасывая свиток с донесениями. Он сидел за столом, его пальцы нервно барабанили по столешнице.

— Отложи, Чхан. Сейчас не до того.

Ли Чхан замер, внимательно изучая своего господина. Он видел напряжение в его плечах, несвойственную рассеянность во взгляде, который обычно был острым и сфокусированным.

— Что-то случилось, Ваша Светлость? — осторожно спросил он. — Вы выглядите... озадаченным.