Книга Шёлковый переплёт, страница 104 – Натали Карамель

Месяц пролетел незаметно, наполненный упорным трудом, тихими беседами и медленным, но неуклонным укреплением позиций. Ари больше не была загадочной «девушкой-цветком» или объектом придворных пересудов. Теперь о ней говорили с придыханием или с затаенной завистью, но всегда — с уважением. Хан Ари, Помощница в аптекарских покоях, стала неоспоримым фактом дворцовой жизни.

Ее работа приносила зримые плоды. Часть императорской библиотечной коллекции трав была не просто систематизирована — она была переосмыслена. Рядом со старыми свитками Лекаря Пака и его предшественников теперь лежали новые, написанные четким, уверенным почерком Ари. В них были не только традиционные рецепты, но и пометки о побочных эффектах, точных дозировках и альтернативных, более щадящих методах лечения.

Лекарь Пак, разумеется, пытался оспорить эти «еретические» дополнения, но каждый раз Ари парировала его обвинения цитатами из классических трактатов, которые он же и почитал, находя в них смутные намеки на то, что она так ясно излагала. Это приводило его в ярость, ведь он не мог признаться, что молодая женщина понимает каноны глубже него.

Она наладила поставки, лично проверяя каждую партию трав, отбраковывая некондицию и поощряя сборщиков, приносивших лучшее сырье. Методы сушки и хранения были кардинально улучшены; деревянные рамы с марлей, о которых они когда-то спорили с До Хёном, стали стандартом, и в закромах дворца больше не находили заплесневелых или пересушенных трав.

Даже Лекарь Пак, яростно следивший за каждым ее шагом, не мог придраться к ее работе. Она была безупречна, как отполированный нефрит. Его зависть и злоба от этого лишь росли, вынуждая его действовать еще более изощренно и осторожно, но пока что он мог лишь скрежетать зубами, наблюдая, как ее влияние крепнет.

Однажды Ари увидела, как один из младших лекарей, рискуя навлечь на себя гнев Пака, почтительно склонил ей голову, прося совета по поводу сложного отвара. Это был немой, но красноречивый сигнал: ее авторитет как специалиста начал прорастать сквозь каменную почву консерватизма.

Однако это растущее уважение снизу не осталось незамеченным наверху. Позже, когда Ари возвращалась через внутренний сад, ее путь неожиданно преградила свита одной из старших наложниц — госпожи Хён, известной своей близостью к клану Лекаря Пака. Сама наложница, высокая и статная, с холодной, как фарфор, улыбкой, медленно обвела Ари оценивающим взглядом.

— Так вот она, наша новая восходящая звезда целительства, — ее голос был сладок, но ядовит. — Слышу, твои руки творят чудеса. Подарили стольким девушкам цветущий вид. Интересно, сохранится ли эта цветущая красота, если... скажем, перестать получать столь пристальное внимание со стороны определенных покровителей?

Она не назвала имени До Хёна, но оно повисло в воздухе, тяжелое и опасное. Это был не просто упрек в бесчестии; это был прямой намек на то, что ее успехи зиждутся не на знаниях, а на связях. И что эти связи могут быть оборваны.

Ари не опустила глаз. Она сделала безупречный, почтительный поклон, но ее спина оставалась прямой.

— Благодарю за проявленный интерес, Ваша Светлость, — ее голос прозвучал тихо, но четко. — Цветение зависит от многих факторов: от качества почвы, усердия садовника и, конечно, от милости небес. Но более всего — от жизненной силы самого растения. Я же лишь помогаю этой силе проявиться.