Книга Шёлковый переплёт, страница 100 – Натали Карамель

Их встречи перестали быть случайностью. Они стали ритуалом, встроенным в расписание дворцовой жизни с такой же естественностью, как утренняя аудиенция Императора или вечерний доклад Амгун. Теперь, когда До Хён объявлял о «проверке безопасности» в аптекарских покоях или в библиотеке трав, все понимали истинную причину. Даже Ким Тхэк, чья бесстрастная маска никогда не дрогнула, начал заранее готовить чай и отвлекать Сохи на «важные поручения» в дальний угол библиотеки, когда по коридору раздавались знакомые твердые шаги.

Эти визиты были прикрыты благовидным предлогом. До Хён с видом знатока осматривал стеллажи, проверял замки на шкафах с ядовитыми травами, задавал вопросы о поставках. Ари, в свою очередь, с полной самоотдачей погружалась в свою роль: она показывала ему свои заметки, новые образцы, делилась открытиями, сделанными при сравнении старых свитков с ее собственными наблюдениями.

Но настоящая суть этих встреч заключалась не в этом. Она заключалась в тишине, что повисала между деловыми фразами. В разговорах, которые начинались с трав и уходили далеко за пределы ботаники.

В один из таких дней они стояли у стеллажа с растениями, влияющими на ум. Ари держала в руках засушенный корень мандрагоры.

— Говорят, его крик может сводить с ума, — заметил До Хён, глядя на причудливое, почти человеческое очертание корня.

— Говорят многое, — ответила Ари, осторожно перекладывая его в руках. — Но настоящая сила не в крике, а в дозе. В малых количествах — это сильное болеутоляющее и снотворное. В больших — яд, вызывающий бред и забытье. Как и любая настоящая сила, она требует мудрого обращения. Грубая сила ломает, а умелая — направляет.

Он смотрел на нее, а не на корень, и в его глазах читалось понимание.

— Как и власть, — тихо сказал он. — Неумелый правитель калечит своих подданных грубыми указами. Мудрый… направляет, как воду по рисовым полям, чтобы она питала, а не смывала.

Это была первая трещина в его броне. Первое признание, высказанное не как принц, а как человек, несущий неподъемное бремя.

В другой раз, разбирая партию успокаивающих трав, Ари заметила его усталый взгляд, тени под глазами, которые не могли скрыть даже его железная воля.

— Ваша Светлость, вам стоит попробовать этот чай, — мягко сказала она, протягивая ему чашку с ароматным настоем мелиссы и мяты. — Он не усыпит, но поможет снять напряжение с плеч. Как теплая рука после долгого дня, проведенного в доспехах.

Он взял чашку, и их пальцы снова ненадолго встретились. На сей раз ни один из них не отдернул руку.

— Ты думаешь о моих доспехах? — спросил он, и в его голосе прозвучала не издевка, а искренняя попытка понять.

— Я думаю о тяжести, которую они символизируют, — честно ответила она. — Иногда кажется, что вы носите их даже здесь, внутри.

Он отпил глоток, и его плечи действительно чуть расслабились.

— Их нельзя снимать. Никогда. Иначе уколют, — он сказал это просто, как констатацию факта, но в этих словах была целая жизнь одиночества и постоянной бдительности.

«Но с тобой... с тобой я забываю проверить, застегнуты ли все застежки», — пронеслось у него в голове с тревожной ясностью.

Эта мысль была опаснее любой открытой угрозы. Он годами выстраивал неприступную крепость вокруг своего сердца, и теперь какая-то молчаливая девушка с руками, пахнущими травами, без единого выстрела находила потаенные ходы в его же собственных стенах.