Книга Шёлковый переплёт, страница 97 – Натали Карамель

Воздух в аптекарских покоях был густым и насыщенным, пахнущим свежесобранным шалфеем, терпкой полынью и сладковатой пыльцой липы. Ари, с засученными рукавами и защищенной фартуком грудью, с упоением разбирала новую партию трав, принесенную садовниками. Она проверяла каждый лист, каждое соцветие на предмет повреждений, влажности и однородности цвета. Рядом, как тень, двигалась Сохи, старательно повторяя ее движения и запоминая названия. В углу, в кресле, бесшумно сидел Ким Тхэк, его глаза, казалось, были закрыты, но Ари уже знала — он видит и слышит все.

Дверь отворилась, пропуская внутрь высокую, знакомую фигуру. Ким До Хён вошел с тем официальным и слегка отстраненным видом, который он обычно носил при дворе. Его взгляд скользнул по комнате, будто проводя молниеносную инспекцию.

— Проверка безопасности, — произнес он ровным голосом, обращаясь больше к Ким Тхэку, чем к ней. — Все ли в порядке? Угроз нет?

Его взгляд, якобы скользящий по стеллажам и окнам, на деле выхватывал другие детали: легкую усталость в ее осанке после долгой работы, удовлетворенное выражение ее лица, живые искры в глазах, когда она касалась трав. Он проверял не столько безопасность помещения, сколько ее собственное состояние. И его собственное сердце, которое странно замирало, когда он видел, что с ней все в порядке. Этот бессловесный ритуал стал для него таким же важным, как утренний доклад Амгун.

Ким Тхэк, не меняя позы, ответил своим скрипучим шепотом:

— Все спокойно, Ваша Светлость. Воздух чист. Ничего подозрительного.

Но Ари, подняв на него взгляд, поймала нечто иное в его глазах. Не холодную озабоченность службиста, а глубинное, пристальное внимание. Он смотрел не на стены и не на окна. Он смотрел на нее. На ее руки, перепачканные землей, на разложенные перед ней травы, на выражение ее лица. Он пришел под благовидным предлогом, но настоящей причиной было желание лично убедиться, что у нее все есть. Что она в безопасности. Что она… не нуждается ни в чем.

— Новая партия? — спросил он, делая шаг к столу.

— Да, Ваша Светлость, — кивнула Ари, ее глаза снова загорелись профессиональным интересом. — Шалфей, собранный на восточных склонах. Посмотрите на цвет — идеален. Но… — Она взяла несколько веточек и с легкой гримасой протянула ему. — Сушка. Их сушили слишком большими пучками, в тени. Видите? Внутри еще есть влага. Если так оставить, появится плесень.

До Хён взял веточки. Его пальцы, привыкшие к весу меча и текстуре пергамента, нежно коснулись листьев.

— Странно. Их всегда так сушили. В тени, большими связками. Это проверенный временем метод, — заметил он спокойно, не как упрек, а как констатацию факта.

Именно это равнодушие к «проверенному методу» и вывело Ари из себя.

— Проверенный — не значит верный! — вырвалось у нее, забыв о всяком этикете. В этот миг ее глаза горели таким огнем, что могли бы высушить целое поле шалфея под палящим солнцем. Она была вся — воплощенный аргумент, живое доказательство, и в этом не было ни капли подобострастия или страха. Это была чистая, неразбавленная страсть ремесленника, видевшего кощунство в неправильно высушенной траве.

Она встала, жестикулируя. В этот миг она была не в корейском дворце, а в Москве, споря с продавцом на рынке о качестве укропа. — Большие пучки не просыхают равномерно! В сердцевине скапливается влага, и это идеальная среда для грибка! Плесень не просто испортит всю партию — она сделает ее ядовитой! Это же базовые принципы сушки! Маленькими пучками, при рассеянном свете и с постоянной циркуляцией воздуха!