Книга Сквозь другую ночь, страница 111 – Вадим Панов

— С ней вы тоже один? – очень тихо спросил Феликс.

— Я надеялся, что будет не так, но до сих пор не понимаю, как получилось на самом деле, – задумчиво ответил Пелек. – В какие-то мгновения мне кажется, что я нашёл то, что искал. Потом включаются совсем другие мысли. Я ведь достаточно циничный человек.

— Если вы нашли то, что искали, какая разница, что нашла она?

— Вы читаете мои мысли, Феликс. Я стараюсь так думать, но принять эту мысль полностью у меня не получается: мешает проклятый цинизм, которым я давно пропитан насквозь.

— И родственники?

— И они тоже, – легко согласился профессор. – Я похож на книги из моей коллекции: стар, но стою необычайно дорого. После смерти Володи родственники слетелись на меня, как… как должны были слететься любящие родственники. К счастью, их у меня не так много. Мне это было неприятно, поэтому мы договорились, что никто, кроме Гриши, не будет меня беспокоить. Во всяком случае, постоянно. А Гришу приходится терпеть.

— Вы о нём невысокого мнения?

— Обо всех. О вас тоже был. Но вы меня разговорили, а это мало кому удаётся… – Пелек задумчиво улыбнулся. – Зачем вы стали сыщиком, Феликс? Вы способны на большее.

— Служить в министерствах, ведомствах, правительстве, стать обладателем государственных наград, премий и большого состояния?

— Разве не в этом смысл?

— Вы мне скажите.

— Жестоко. – Старик не обиделся, принял фразу как должное, показав, что она имела право прозвучать. – Но у вас тоже никого нет. Мы оба потеряли тех, кого любили.

— Мы говорим не об этом, Михаил Семёнович, а о нас. – Вербин не позволил Пелеку продолжить давить на больное. – Вы всю свою жизнь спасались от обыденности здесь, в библиотеке, находя в ней тихую гавань, освящённую дыханием предков. А мне нет необходимости прятаться от нелюбимой реальности. Да, я не сколотил состояния, не сделал карьеру, но найдётся очень мало коллег, которые способны делать то же, что и я.

— Вам это позволяют, Феликс, вы доказали свою эффективность, поэтому вам идут навстречу и дозволяют работать так, как вам комфортно.

— Моя эффективность – это наказанные преступники.

— Вас это греет?

— Для меня это важно, – серьёзно ответил Вербин. – Мой друг однажды сказал: как я буду смотреть в глаза родителям девочки, зная, что не сделал всё, что должен был сделать, чтобы найти и покарать её убийцу? Я не отвожу взгляд, когда встречаюсь с родственниками людей, чьи смерти расследовал. Не испытываю неловкости. Вот что действительно важно, Михаил Семёнович: оставаться человеком.

— В вашей профессии это трудно.

— В любой жизни это неимоверно тяжело, – ответил Вербин, глядя Пелеку в глаза. – Теперь вы похвастаетесь коллекцией?

— Вы торопитесь?

— К сожалению.

— Тогда наденьте перчатки. И дайте мне пару.

Белые перчатки из мягкой, тонкой ткани хранились в специальной шкатулке. Надев их, профессор поправил очки и медленно оглядел книжные шкафы.

— Многие считают, что в наше время коллекционирование книг не имеет смысла. Зачем это нужно, если текст можно скачать из Сети, а если хочется бумагу, то её легко купить в современном издании? Я их мнения не разделяю. Книга создала нашу цивилизацию, превратила сборище людей из стада… ну, хотя бы в толпу. Не оружие, а книга, потому что она есть Слово. Мы далеки от совершенства, но мы хотя бы стараемся – и всё благодаря книге. Откройте ту дверцу и возьмите со второй полки первый слева том. Только осторожно.