Книга Сквозь другую ночь, страница 108 – Вадим Панов

— Я их оцениваю иначе.

— Профессиональная деформация?

— Можно сказать и так.

Пелек иронизирует? Шутит? Или разговор его утомил? Скорее, последнее. Вопросы заданы, а на те, которые не заданы, будут получены столь же обтекаемые ответы. Можно уходить, но Вербин пришёл сюда не за ответами. Ему нужно было посмотреть и оценить человека, о котором ему не хотели рассказывать ни Таисия, ни Карина.

— Не обижайтесь, Феликс, в моей жизни очень мало любопытных событий, и визит любого интересного человека, а вы весьма интересный для меня гость, делает меня немного игривым.

— Интересный, потому что редкий?

— Совершенно верно, – согласился профессор. – До сих пор ваши коллеги старались держаться от меня подальше. Вы ведь знаете, кто я?

— Доктор экономических наук.

— Обладатель Государственной премии. Трёх. И нескольких государственных наград. И это далеко не всё, чем я могу похвастаться.

— Поздравляю.

— Феликс? – Судя по всему, Пелек ожидал другого ответа. – Мне показалось или я действительно уловил в вашем голосе иронические нотки?

— Когда вы говорили о премиях и наградах, я почему-то вспомнил состояние нашей экономики.

— Ах, вот вы о чём… – Замечание Вербина профессора не смутило и не задело. – Знаете, всю карьеру меня преследовало одно и то же проклятие: люди прислушивались к моим советам, наставлениям, но, как ни старались, не могли их реализовать. Претворить, так сказать, в жизнь.

— А вам удалось воспользоваться собственными советами?

— Вы зрите в корень, Феликс. Удалось. – Пелек демонстративно оглядел комнату: антикварная мебель, не разрозненные предметы, а со вкусом подобранная коллекция; картины, без сомнения, подлинники; серебряный поднос, на котором Алла Николаевна подала чай. – С моей личной экономикой всё очень хорошо.

— Я обратил внимание.

— Кстати, с преступностью у нас в стране тоже так себе, – не удержался от ответного укола профессор. – Но я вам на это не намекаю.

— Я спокойно отношусь к критике.

— Привыкли?

— Умею оставлять за собой последнее слово.

— Прекрасное качество.

— Спасибо. – И, не позволив Пелеку вернуться в разговор, продолжил: – Слышал, вы преподаёте?

— Последние годы это моя единственная отдушина, – с лёгкой грустью сказал профессор. – Преподавание позволяет мне оставаться в тонусе: изучать современные идеи, улавливать тенденции… Вы в своё время не сообразили прикупить биткоинов?

— У меня не было настолько хорошего советника.

— Спасибо на добром слове. Я купил, когда они стали стоить сто долларов и всем казалось, что это запредельно высокая цена для набора единиц и нулей. С тех пор набор единиц и нулей вырос в цене больше чем в тысячу раз. В удивительное время мы живём.

— Надеюсь, ваши студенты сумеют превратить его в хорошее.

— Я бы не был столь уверен.

— Почему?

— Хорошие времена не дают высокую прибыль.

— Кому?

— Тому, кто способен создавать обстоятельства, обеспечивающие максимально возможную прибыль.

— В личных интересах?

— Так ведь государство – это множество личностей, не так ли?

— И вы учите этому студентов? – прищурился Вербин.

— И ещё разным формулам, – улыбнулся Пелек. – Впечатлены?

— Я в экономике ничего не понимаю.

— Вы просто её часть, Феликс, одна маленькая единица. Впрочем, не маленькая – под вами есть ещё несколько единиц, не так ли? Или они нули?