Книга Сквозь другую ночь, страница 112 – Вадим Панов

— Я обещаю.

— Я прослежу.

Сам профессор не смог бы дотянуться до указанной полки.

— Вот этим ключом.

Поскольку все дверцы книжных шкафов были заперты.

— Понимаю, что это глупость, но ничего не могу с собой поделать: когда заказывал мебель, попросил снабдить дверцы замками, – извиняющимся тоном произнёс профессор.

— Я бы на такую коллекцию решётки поставил, – улыбнулся в ответ Вербин.

— Решёток в доме достаточно, как и бронированных дверей. А это так, мелочь. Вы взяли книгу?

Он не видел, поскольку Феликс стоял спиной.

— Да. Что это? – спросил Вербин, разглядывая старую детскую книгу небольшого формата.

— Одна из самых редких книг на свете, Феликс. Вы держите в руках первое издание «Сказки про Кролика Питера». Издательствам она не приглянулась, поэтому Беатрикс Поттер заплатила типографии за двести пятьдесят экземпляров и раздала их друзьям и знакомым. С тех пор общий тираж книги на разных языках перевалил за сорок миллионов, а вы держите в руках библиографическую редкость, которой более ста лет – первый тираж был напечатана в тысяча девятьсот втором году.

— Раскрывать можно?

— Конечно.

Вербин осторожно перелистнул несколько страниц.

— С картинками.

— Рад, что вы заметили.

— Я внимательный.

— Ну, вы же полицейский.

Феликс вернул раритет на место и перевёл взгляд на две полки, на которых стояли ряды одинаковых книг в кожаных переплётах, на торцах которых не было имён или названий, ни на русском, ни на каком-либо ином языке, зато были вытесненные тусклым золотом буквы и римские цифры. Полка находилась в доступе, Пелек легко мог добраться до неё, сидя в кресле. Помимо одинаковых переплётов и странных надписей, книги привлекали тем, что они не занимали всё место – нижняя полка была пуста наполовину.

— Особая коллекция?

— Вы на удивление верно определили эти книги, Феликс. – Профессор не изменился в лице и говорил прежним, ровным голосом. – В каждой коллекции есть особенное для владельца собрание. Здесь представлены самые ценные для меня и моей семьи книги. Самые важные.

— Ими вы не хвастаетесь?

— Нет.

— Я так и подумал.

Вербин закрыл дверцу, отдал ключ профессору, и они вернулись в гостиную. А едва устроились, Алла Николаевна подала свежий чай.

— Знаете, Феликс, вы изменили моё восприятие образа полицейского, – сообщил Пелек, делая маленький глоток ароматного напитка.

— Отрадно слышать.

— Не всех полицейских, а только вас, – уточнил профессор.

— Мне, конечно, не очень приятно слышать первую часть, но за вторую благодарен.

— Благодарите себя или своих родителей, Феликс, и, поверьте, я с вами искренен: я не предполагал, что в нашей полиции можно встретить настолько въедливого и увлечённого своим делом офицера, способного взяться за очевидно глупую версию. – Пелек выдержал паузу и зачем-то добавил: – Я знаю, с чего всё началось.

— Я догадался.

— Но я не понимаю, как смерть вашего товарища может быть связана с книгой Таи?

— Павел расследовал одно из преступлений, которое Таисия описала в романе.

— Он расследовал, может ли то преступление быть связано с предположениями, которые Тая сделала в книге? – уточнил старик.

— И был убит.

— Вы продолжили его дело и пришли ко мне. Я впечатлён, Феликс, далеко не все ваши коллеги сумели бы пройти этот путь.

— Коллеги ищут мотив убийства в работе Павла и рассматривают другие версии. Мне же выпало что посложнее.