Книга В сумерках моря, страница 184 – Вадим Панов

— Хочешь принять ванну?

Чтобы погрузиться с головой и смыть налипшую грязь.

— У нас её нет, – с улыбкой напомнила она.

— Можно искупаться, – прошептал он, глядя на поднявшуюся луну.

— Можно искупаться, – прошептала она, чувствуя себя частью Феликса.

И они отправились купаться. На дикий пляж, потому что ни в каком другом месте ночью не будет так хорошо, как на нём. Под свет луны, которой скоро предстояло стать огромной, голубой, а сейчас она лишь набирала силу, пробуя на прочность тьму, которой стало море. Под россыпь ярких звёзд, делающих небо добрым. В тихое сопение очень тёплого моря, шепчущего, что перестанет быть тьмой ещё до того, как по его волнам побегут первые лучи солнца. В солёные волны, умеющие прятать слёзы, и там, прижимаясь к Феликсу между бесконечностью воды и неба, Джина попросила или подумала:

— Люби меня, как в последний раз.

А он ответил только ей, и так, что даже морю, изо всех сил подслушивающему, не досталось ни звука:

— Буду любить как в первый. Как навсегда.

И она согласилась, что как в первый – лучше всего. Яростно, страстно и потому особенно по-настоящему. После которого его спину и плечи покрывают глубокие царапины, а губы опухают. У обоих. И ты ничего не помнишь, но знаешь, что вы были счастливы до сумасшествия. Вместе. И никогда, ни с кем другим не получалось так пронзительно. И пронзающе-упоительно насквозь, прямо в раскрытую душу. И взлетая – телом и душой, вверх, к россыпи звёзд из воды, в которой звёзды отражались, с криками и брызгами. Вместе. Потому что счастье. Совершенно сумасшедшее.

А потом завернуться в полотенце, очень большое, в одно, потому что невозможно быть не вместе. И греться общей на двоих радостью быть только друг с другом. И не бояться, что этот необыкновенный момент может не повториться, а знать точно, всем собой чувствовать, что впереди таких моментов больше, чем звёзд видимых и даже невидимых, потому что – вместе.

И там, зная себя его частью, Джина сказала тихо:

— Я принесла тебе кучу проблем.

Феликс не стал врать, что это не так, а ответил спокойно:

— Разрулим.

Потому что зачем говорить, если нужно делать?

— Я была такой глупой, – вздохнула девушка. – Не представляю, как мне могла прийти в голову подобная авантюра.

— Ты была растеряна, зла, никому не верила и хотела сделать как лучше. Хотела поступить правильно.

— Разве у меня получилось? – Джина горько улыбнулась. – И разве то, что хотела сделать – правильно?

Чащин посмотрел в глаза, в которых пылал лунный свет, и очень серьёзно ответил:

— У тебя получилось захотеть и начать делать. Это не каждому дано.

— А потом я встретила тебя. – Её улыбка стала теплее. – И теперь не сомневаюсь, что у нас всё получится.

— Посмотрим.

— Ты так говоришь, когда уверен, что сделаешь.

— Ты настолько хорошо меня изучила? – притворно удивился Чащин.

— Мы ведь не вчера познакомились.

Совсем не вчера, но и не так давно. Хотя кажется – всю жизнь и даже чуть больше. Чучуть больше… И когда он так подумал, когда понял, что снова сказал «чучуть», а перед этим – подумал, то засмеялся и подхватил Джину на руки – изящную, хрупкую, любимую. А она обхватила его шею руками и засмеялась – любимая и любящая, счастливая. И поцеловала его крепко, а может, крепко ответила на поцелуй. И потом они долго не спали в их недостроенном домике, а когда заснули – любимые, любящие, счастливые, то почти сразу – так им показалось, зазвонил будильник. Но было так хорошо, что сон сказал: «Загляну ближе к вечеру», и они засмеялись, поднявшись и увидев, что море перестало быть тьмой, разлитой где-то внизу.