Книга В сумерках моря, страница 182 – Вадим Панов

— А вы?

— А что мы? Бегать за ней, что ли, будем? Ушла и ушла. – Богдан пожал плечами. – Вмазались ещё и продолжили. Снеже очень понравилось, ведь всё наше внимание досталось только ей.

— И всё?

— С Джиной? Да, всё. Больше мы её до сегодняшнего дня не видели. – Он помолчал. – Она тебя наняла нам отомстить?

— Я ведь сказал, что тебе ничего не угрожает, – задумчиво ответил Феликс. – И тебе сказал, и Читеру, что важнее.

— Тогда на хрена всё это? Или ты кайф словил от моего рассказа?

— Я сказал, что тебе ничего не угрожает за прошлое, – медленно протянул Чащин. – А вот за длинный язык ты можешь пострадать.

— Понял. Извини.

— Джина наняла меня не отомстить, а кое с чем разобраться, и я этим занимаюсь. Пойдём, покажешь резервный диск.

Богдан подчинился, но, когда понял, что Феликс собирается забрать резервный диск, разорался. Но в драку благоразумно не полез. Чащин объяснил, что доверия между ними нет и быть не может, поэтому просто стереть файлы не выход – при желании их можно восстановить. Богдан заныл, что в ноутбуке и на диске полно фото и видео, которые дороги им со Снежей, но Феликса не убедил, и оба диска были уничтожены.

Всё это время Снежана благополучно проспала, Чащин скормил ей снотворное ещё в ресторане, и пообещал Богдану, что его подруга проснётся только утром. На том и расстались.

Феликс вызвал такси, и они с Джиной отправились к себе, в недостроенный домик над морем. По дороге молчали, не желая откровенничать при водителе, и лишь закрыв дверь, девушка поинтересовалась:

— Почему ты не дал Богдану в морду, когда он меня лапал на твоих глазах?

— Руки были заняты.

— Твоей подружкой?

— Это твоя подружка, – заметил Чащин. – Ты меня с ней познакомила.

— Не для того, чтобы ты её лапал.

Феликс привлёк девушку к себе, хотел поцеловать, но она упёрлась кулачками и не позволила приблизиться.

— Я не услышала ответа на свой вопрос.

— Ты великолепно сыграла.

— Мне было противно. – Джина вздохнула. – И мне пришлось с ним целоваться.

— Иначе Богдан тебе не поверил бы. Извини.

— Я знаю, что так было нужно, но сегодня буду долго чистить зубы. – Она помолчала, глядя Чащину в глаза, и спросила: – Ты согласен с тем, что это не они?

— Согласен, – кивнул Феликс. – Но возникла проблема: мы перебрали всех подозреваемых, однако ни один из них не подходит на роль убийцы.

— Но узнаем? – тихо спросила Джина.

— Обязательно, – твёрдо пообещал он. – Узнаем обязательно.

примерно год назад

Грязно и мерзко. Грязно, мерзко и унизительно. До отвращения унизительно. До отвращения к самой себе. И отвращение усиливалось то и дело всплывающими обрывками воспоминаний. Если бы память подвела, если бы в ней ничего не осталось, Джина чувствовала бы себя намного лучше. Было бы грязно, мерзко, унизительно, но без отвращения к себе. А так она помнила, хоть и обрывочно, но помнила себя страстную – с Богданом. Себя страстную и наслаждающуюся этой страстью. Ей было настолько хорошо, что в какой-то момент Джина полностью перестала контролировать себя…

«Или это кокс?»

Или он… И вино чуть раньше… На яхте покачивало, поэтому вино ударило в голову сильнее, чем должно было… И отличное настроение… Весь день – отличное настроение, потому что смех и веселье, купание в открытом море, в чистейшей воде, шутки, вино… Настроение великолепное, и хочется всё больше и больше того, что доставляет удовольствие. Хочется всего того, от чего можно улететь, и так сильно хочется, что не важно, как это будет. Джина помнила, как хотела, как сильно завелась, глядя на отдающуюся двоим мужчинам Снежану. Помнила лицо Богдана, ведущего её в спальню. Себя страстную помнила… И понимание того, что они перестали быть вдвоём. А ещё помнила, что не стала этому противиться – к ужасу своему и стыду. Но ужас и стыд пришли позже, не тогда, позже. А тогда рядом с ней был пыхтящий Сабит. И на ней. И под ней. А она стонала. И помнила смеющуюся Снежану – стоящую в дверях и ласкающую себя. Джина видела её в зеркале. И себя видела в том зеркале – страстную. Себя такую видела, себя такую помнила, и сейчас себя такую ненавидела. Потому что помнила. Их прикосновения. Их запах, которым теперь пахла она. Их проникающий запах.