Книга Мой клыкастый лорд, страница 126 – Ольга Романовская

— Чуть не забыли отдать, ваше величество!

С виноватым видом она протянула сумку королеве. Та брезгливо отмахнулась, будто ей предлагали жабу:

— Отдайте Лизелоте!

Леди Анхель аккуратно положила сумку на колени, крепко обхватила руками. Из нее торчали закупоренные воском горлышки бутылок, напоминавших флаконы из-под лекарств.

— Местный бальзам, —шепотом пояснила Лизелота. — Его делают на основе забродившего сахара, плодов и трав из приютского огорода. Он улучшает пищеварение. Ее величество частенько страдает от болей по утрам, это единственное, что ей помогает.

Прежде я не задумывалась о работе фрейлин. Да и какая такая у них работа — блистай на балах, выгуливай драгоценности, сплетничай, прикрывшись веером. Не жизнь, а сказка! Угу, написанная Стивен Кингом: ненормированный рабочий день без четкого круга обязанностей и без оплаты. Делать приходилось абсолютно все.

Сначала — завтрак. Обязательно присутствие всех придворных дам, а это, ни много ни мало, двадцать человек. Дружный террариум единомышленниц развлекал королеву беседой, по щелчку пальцев исполнял любые поручения и как-то умудрялся поесть до того, как Доротея откладывала приборы. Браться за них прежде, чем королева приступила к трапезе, тоже запрещалось. Учитывая, что завтрак ее частенько сводился к кубку бодрящего напитка, мы имели все шансы умереть от истощения.

Отлучиться из дворца без позволения невозможно, праздно шататься тоже не позволялось. Чтение вслух, вышивание, подай-принеси-напиши-подготовь — и дальше по кругу. Фрейлина — тень за спиной королевы, всегда рядом, угадывает ее мысли и развлекает беседой ее гостей.

Хуже всего приходилось дежурной придворной даме. Остальные могли спокойно переночевать в своих покоях, а ей, словно администратору гостиницы, приходилось лишь дремать на кушетке в маленькой комнатке возле спальни Доротеи. Вдруг королева в три часа ночи вспомнит, что забыла поздравить любимого отчима и отправить ему макет столицы из шишек? Иногда дежурную милостиво отпускали до утра. Королева подавала все под соусом заботы, но я-то знала о советнике. Не пробираться же ему в ночном колпаке со свечкой в руках мимо бдительной фрейлины, а потом смущать ее пикантными стонами? Вряд ли даже спросонья кто-то перепутает герцога Грельского с королем. Мне доводилось его видеть и не раз. Генрих Первый вряд ли мог вскружить голову даже любительницам солидных кавалеров. Низенький, лысый, с бородой и пигментными пятнами на лице, он кутался в бархат и меха. Модные широкоплечие фасоны на его худощавой фигуре смотрелись нелепо — не то что на советнике. Но мы, фрейлины, усердно изображали, что каждый его выход — событие.

Королева притворялась хуже. Подставляла щечку для поцелуя, а у самой лицо… Но улыбаться супругу она умела. Если бы не гримасы, мелькавшие при поцелуях, можно было решить, что у них все гладко.

Словом, фрейлинам жилось нелегко. Меня Доротея выделяла особенно, ей доставляло удовольствие меня мучить. Не раз и не два по вине королевы я попадала в щекотливые ситуации. К примеру, однажды она попросила меня встать в пару с учителем танцев, потому как устала и хотела отдохнуть. В другой невинно спросила о здоровье родственника, о котором я понятия не имела. Могла потребовать принести ленты «цвета блошиного брюшка, но ни в коем случае не зеленые и не желтые». Разумеется, помогать мне никто не собирался, разве только Лизелота. Добрая душа, она старалась тайком исправить мои промахи. Прочие фрейлины им только радовались. Как же, принцесса крови опростоволосилась! Мой титул и происхождение вызывали жгучую неприязнь. Порой дело доходило до мелких пакостей: на приемах меня незаметно толкали или щипали.