Книга Мой сломленный феникс, страница 77 – Анна Одувалова

— Именно поэтому, — говорю я, беря его руку в свои. — Мое сердце отдано тебе. И это главное. Но есть и другое. — Я делаю паузу, подбирая слова. — В лучах его славы слишком легко сгореть. Перестать быть собой, раствориться в его свете. А я… не хочу быть тенью. Я хочу быть собой. Рядом с тобой я — это я.

Его лицо смягчается. Ник ничего не говорит, просто крепко сжимает мою руку, и мы продолжаем путь, уже обнявшись. Его молчаливое понимание значит для меня больше тысячи громких слов.

И именно сейчас я решаюсь на просьбу, которую давно обдумываю.

— Завтра… наш первый концерт, — начинаю я неуверенно. — Ты… ты придешь? Поддержать меня?

Ник замирает. Я чувствую, как напрягаются его мышцы. Он не любит шумные мероприятия, толпу, внимание. Для него это настоящая пытка.

— Я… — Он колеблется, и в его глазах читается борьба.

Я уже почти готова забрать свою просьбу обратно, не желая его мучить. Но парень выдыхает и сжимает мою руку еще крепче.

— Я постараюсь. Обещаю, что постараюсь прийти.

Эти слова для него — больше, чем простая любезность. Это преодоление. И для меня они тоже значат гораздо больше, чем аплодисменты всего зала.

Я прижимаюсь к его плечу, переполненная благодарностью.

— Спасибо, — шепчу я. — Просто для меня важно знать, что ты там есть. Этого будет достаточно.

Мы идем дальше, к дому, и я понимаю, что завтра, стоя на сцене под ослепительными софитами, буду искать в толпе не восторженные лица фанатов, а один-единственный взгляд. Взгляд человека, ради которого я не хочу быть просто тенью в чужом свете, а хочу оставаться собой.

На следующее утро я просыпаюсь с волнением. Оно разливается по всему телу, заставляя пальцы слегка дрожать, пока я бегаю по дому в поисках подходящей одежды. Глупо, конечно. Я прекрасно знаю, что в гримерке меня уже ждет готовый сценический наряд, и никому нет дела до моих повседневных джинсов. Но я не могу успокоиться — мне нужно чем-то занять себя, пока не пришло время ехать.

Ник наблюдает за моей суетой с едва заметной улыбкой. Он не говорит «успокойся» или «не волнуйся». Он просто готовит завтрак и наливает мне кофе.

Когда я, наконец, более-менее собираюсь, он отвозит меня к «Облакам».

Магмобиль останавливается у служебного входа. Ник поворачивается ко мне и берет мои руки в свои. Его ладони теплые и твердые.

— Удачи, — говорит он просто и целует меня. Это не страстный поцелуй, а скорее печать, обет. Обещание, что он здесь, со мной, даже если физически его не будет рядом.

Я выхожу, окрыленная, с головой, полной музыки, и с пылающим сердцем. Сегодня самый важный день в моей жизни. День, к которому я шла очень долго.

За служебной дверью меня мгновенно поглощает другой мир — мир суматошной, энергичной подготовки. Воздух гудит от десятков голосов, треска раций, отдаленных аккордов с проверки звука. Меня тут же замечает администратор и, улыбаясь, направляет в гримерку.

Внутри царит творческий хаос. Стеллажи с одеждой, гримерные столы, заставленные косметикой. Ассистентка, представившаяся Аней, помогает мне надеть сценический наряд — сложную конструкцию из черного бархата и серебряных нитей. Ее пальцы быстры и профессиональны.

Пока она поправляет складки на моем плече, я смотрю в зеркало на свое отражение и почти не узнаю себя. Это кто-то другой — собранный, готовый к битве. В отличие от «Ангелов», маски на мне нет.