Книга Мой сломленный феникс, страница 38 – Анна Одувалова

Дариш начинает одеваться, а я встаю и принимаюсь за привычный ритуал уборки. Вытряхиваю окурки из пепельницы на столике, аккуратно складываю разбросанные журналы ровной стопкой. Механические движения помогают не думать.

В этот момент у Дариша звонит магфон. Мужчина отворачивается к стене и достает аппарат из кармана куртки, параллельно пытаясь надеть ботинок.

— Да, — отвечает он сдержанно. Слушает несколько секунд, и я краем глаза вижу, как его плечи напрягаются. — Что?.. Кто к нам едет? Это шутка? — Его голос резко становится громким и высоким, а я невольно прислушиваюсь. Что могло так сильно взволновать Дариша?

Дариш щёлкает магфоном, заканчивая разговор, и медленно поворачивается ко мне, как и был — в одном ботинке. Его лицо похоже на бледную восковую маску. Глаза, кажется, готовы выскочить из орбит.

— Ты просто не представляешь, кто мне сейчас звонил… — выдыхает он, глядя сквозь меня.

Не уверена, что он сейчас обращался ко мне, а не в пространство, но все же считаю вежливым поддержать разговор.

Я отставляю почти полный стаканчик кофе. Приятное тепло, что только что разливалось по телу, мгновенно сменяется внутренним холодком. Что-то случилось.

— И кто же? — спрашиваю я, вкладывая в голос ровно столько интереса, сколько положено вежливому человеку, и не каплей больше. Внутри — привычная усталая пустота. Сегодняшний день и так выдался непростым. И мне совершенно не хочется еще потрясений. Хочется выполнить привычную работу и остаться одной.

— «Ангелы»! — говорит Дариш с придыханием, и на секунду кажется, что у меня начались звуковые галлюцинации на почве усталости. — Звонил их представитель! Представляешь⁈

Нет. Абсолютно. Мой мозг отказывается обрабатывать эту информацию. Я чувствую, как сердце проваливается куда-то в бездну, замирает, а потом срывается с места, начиная колотиться где-то в районе горла с бешеной, болезненной скоростью. В ушах шумит кровь. Пальцы сами сжимают стаканчик так, что плотный картон прогибается.

Дариш, не замечая моей реакции, продолжает, мечась по небольшому пространству приёмной:

— Они ищут женский голос для своего нового хита! И, понимаешь, ищут уже давно, ничто не подошло. А сейчас решили… проверять маленькие, неприметные студии вроде нашей! Говорят, что в больших лейблах все приглаженное, синтетическое… А тут могут найти что-то настоящее, с душой. Мне, конечно, кажется, что они просто бесятся с жиру, но это ведь их право и невероятная удача для нас.

Я слышу собственный голос, будто со стороны

— Мне кажется, это нереально. Звучит как плохой розыгрыш. Неужели им не проще объявить открытый конкурс? Это так странно. Ты ведь понимаешь, это так не работает…

— Понимаю! — соглашается Дариш. — Я сам в шоке! Но это точно они. Кто знает, что в голове у звёзд такого уровня? Может, у них приступ блажи, может, это пиар-ход… Но факт остаётся фактом!

Я не могу поверить в происходящее. Это абсурд. Это пахнет самой нелепой аферой или чьей-то жестокой шуткой. Но сколь бы нелепой ни казалась ситуация, внутри, под слоем усталости и цинизма, просыпается надежда. Я не намерена упускать этот шанс. Ведь он может быть единственным.

— А я… — спрашиваю осторожно, и мой голос вдруг предательски срывается, выдав всё внутреннее напряжение. — Я могу тоже принять участие? В прослушивании?