Книга Врач-попаданка. Невольная жена дракона Генерала, страница 9 – Диана Фурсова

Рейнар.

Генерал. Дракон. Мужчина, который не скорбел о жене, но и не позволил её добить.

Мужчина, которого прежняя Аделаида, судя по остаткам памяти, боялась до дрожи — и всё же ждала каждого его шага за дверью.

Алина закрыла лицо руками и сидела так несколько долгих вдохов.

Потом заставила себя подняться.

Страх страхом, а действовать нужно было сейчас.

Она подошла к окну. За стеклом чернели башни крепости, уходящие в ночь. Где-то внизу мерцали огни. Двор был огромным, окружённым каменными стенами. Не дом. Крепость. Военный замок. В таком месте слухи бегут быстрее слуг, а тайны гниют дольше трупов.

На стекле отразилось её новое лицо.

Аделаида Вэрн.

Мёртвая жена, которой почему-то не дали умереть как следует.

Алина медленно разжала пальцы и вернулась к креслу, возле которого заметила белый клочок ткани. Наклонилась, подняла.

Не просто ткань. Кусочек мужского батиста или дорогого платка. На краю — вышивка. Тёмная нить, почти чёрная. Половина герба или монограммы, оборванная так, что сохранилась лишь одна буква.

«Р».

Она нахмурилась.

Рейнар?

Или кто-то ещё.

Ткань пахла странно. Не духами. Не вином. Едва заметным дымом и чем-то терпким, смолистым.

Не из этой комнаты.

Не из женских вещей.

А значит, кто-то был здесь до того, как её нашли. Мужчина. Или человек, носивший мужские аксессуары. И ушёл в спешке.

Алина сжала клочок в пальцах.

В дверь тихо постучали.

Она мгновенно выпрямилась.

— Кто?

— Это я, миледи, — раздался женский голос из-за двери. Не Бригитта. Моложе. Тише. — Мне велено принести вам воду и полотна.

Алина посмотрела на синий флакон, на разбитое стекло, на мокрый пол, потом — на зажатую в ладони улику.

На горле всё ещё саднило. В груди жило понимание, от которого становилось холоднее любой воды.

Прежнюю жену генерала не считали нужным беречь.

Её — уже пытались убить.

И, судя по тому, как быстро одна служанка захотела умереть, а лекарь — сбежать, это была только первая нитка в узле, который опутал весь дом.

Алина перевела взгляд на дверь и спокойно сказала:

— Входи. Но учти: теперь я смотрю внимательно.

Пламя в камине дрогнуло, будто дом услышал её слова.

И впервые за эту ночь ей показалось, что в тишине старой крепости кто-то насторожился в ответ.

Девушка вошла боком, будто боялась задеть воздух в комнате и быть за это наказанной.

На ней было простое тёмно-серое платье без кружев, передник, туго стянутый на талии, и белый чепчик, из-под которого выбились рыжеватые пряди. В руках она держала тяжёлый таз, кувшин, стопку полотенец и кусок желтоватого мыла на деревянной подставке. Глаза у неё были опущены, движения — слишком осторожны для обычной служанки и слишком собранны для той, кто пришёл подливать воду.

Не болтушка. И не дура.

Алина задержала взгляд на её руках. Пальцы красные от работы, ногти коротко обрезаны, на запястье — старый ожог, заживший неровным светлым пятном. Такие не крадутся ради интриг. Такие таскают дрова, моют полы и знают цену чистой ткани.

— Как тебя зовут? — спросила она.

Девушка поставила таз на столик и только потом подняла глаза.

— Мира, миледи.

Голос оказался спокойнее, чем у большинства из тех, кого Алина успела увидеть здесь за эту безумную ночь.

— Кто велел тебе прийти?