Книга Мексиканский сет, страница 28 – Лен Дейтон

— Не будут они тебя трогать в назидание другим, — убеждал я его. — Зачем им это? Чего они точно не хотели бы — так это привлекать внимание к своей сети подпольного финансирования. Нет, если они будут думать, что ты держишь язык за зубами, они не будут тебя трогать, Пауль. Они будут уговаривать, стучать по столу, орать на тебя, угрожать — в надежде, что ты сдрейфишь и снова возьмешься за работу. Но как только они поймут, что твое решение окончательное, — сразу успокоятся и отстанут.

— Если б я мог поверить в это. — Он выпустил облако голубого дыма. — Один из моих молодых служащих в Мехико — немец, кстати, — уже задавал мне вопросики насчет денег, которые я рассылаю. Теперь вопрос времени…

— Но, я надеюсь, ты не привлекаешь своих сотрудников для выполнения надписей на конвертах?

— Нет, конечно нет. Но я заполняю конверты на специальной машинке, у меня там вложены адреса. Что же мне, сидеть ночами и тюкать?..

— Ну ты и глуповат, Пауль!

— Сам знаю. — Он досадливо поморщился. — Этот паренек, немец, обновлял список адресов и обратил внимание на всякие благотворительные организации и профсоюзы, которые были закодированы одним кодом, и он отличался от кодов других адресов, по которым я рассылаю рождественские подарки. Няне уверен, что он поверил моим объяснениям.

— Тебе лучше перевести его в какой-нибудь другой свой офис, — порекомендовал я.

— Я и так собираюсь послать его в Каракас, но это не решает проблемы. Какой-нибудь другой сотрудник обратит внимание. Не могу же я подписывать конверты от руки и оставлять собственноручные доказательства своей вины по всей стране.

— А зачем ты мне все это рассказываешь, Пауль?

— Надо же мне с кем-то поговорить об этом.

— Эх, Пауль, Пауль.

Он погасил сигарету и сказал:

— Я говорил русским, что британская секретная служба что-то заподозрила, наплел им всяких историй про незнакомых людей, наводящих справки в моих офисах.

— Они поверили?

— Я говорил, что телефонные звонки, мол, что проверяют по телефону, так что у меня не было необходимости давать описания внешности.

Он подошел к сервировочному столику и взял бутылку с коньяком, поставил ее в бар и закрыл дверцу. Со стороны это выглядело как действия человека, который любит порядок и не хочет, чтобы в кабинете повсюду стояли на виду бутылки со спиртным.

— Хорошо ты им мозги запудрил, — сказал я, хотя знал, что опытного сотрудника спецслужбы таким приемом вряд ли проведешь.

— Я был уверен, что они дадут мне передышку, когда узнают, что я под наблюдением.

— А разговор со мной — это часть замысла? Ты ведь говорил им о моем звонке? Может, после моего звонка у тебя начали роиться идеи? И не из-за этого ли они приезжали?

Бидерман не ответил мне, и я понял, что прав. Он придумал всю эту чепуху насчет подозрительных англичан только после моего звонка. Помолчав некоторое время, Бидерман сказал:

— Ты играешь какую-то роль в шпионских делах, сам признал. Понимаю, что ты не в очень высоких чинах, но людей там ты должен знать. Других таких знакомых у меня нет.

Я неопределенно промычал. Непонятно, то ли Пауль Бидерман выразил свое искреннее мнение, то ли он провоцировал меня и ждал, что я начну набивать себе цену и говорить о своей значимости и влиятельности.

— Ты в состоянии помочь мне? — спросил он напрямик.