Книга Мексиканский сет, страница 30 – Лен Дейтон

— Надо набрать в Лондон маленьких подарков, — объяснил он мне.

— А что тебе в рассказе Бидермана кажется непохожим на правду? — поинтересовался я у Дики.

— Нечего устраивать мне экзамены, — отрезал он.

Дики очень сожалел, что находится в данное время в Мексике. Ему сейчас хотелось бы быть в Лондоне, чтобы позаботиться о своем кресле в конторе. Исходя из своих превратных представлений, он винил меня за эту ситуацию, хотя, видит Бог, никто не помахал бы ему на прощанье с большим удовольствием, чем я.

Он начал торговаться с индейцем за эти изделия народного промысла. После серии предложений и контрпредложений Дики согласился купить шесть браслетов. Он присел и начал с сознанием ответственности момента перебирать один за другим все браслеты в корзинке. Наконец он отобрал шесть лучших.

— Я спрашиваю тебя, во что ты веришь и во что не веришь, — не унимался я. — Черт побери, Дики, ты ведь начальник. Я хочу знать, что ты скажешь.

Сидя по-прежнему на корточках, он посмотрел на меня исподлобья тем взглядом, от которого трепетали сердца наших машинисток. Он понимал, что я провоцирую его на ответ, на выражение собственного мнения.

— Ты думаешь небось, что я прохлаждался в Лос-Анджелесе, убивал время и тратил казенные деньги, да?

Из Лос-Анджелеса Дики вернулся одетый как голливудский актер. Вместо выцветших джинсов он теперь носил щеголеватые брюки в полоску, и еще на нем появилась зеленая рубашка с короткими рукавами типа «сафари» с кармашками для пуль на носорога.

— С чего это я должен так думать?

Удовлетворенный сделанным выбором, Дики выудил из бумажника мексиканские деньги и заплатил продавцу, потом с довольной улыбкой положил браслеты в карман рубашки.

— Я виделся с Фрэнком Харрингтоном. Ты ведь не знал, что я ездил в Лос-Анджелес на встречу с Фрэнком Харрингтоном, верно?

Фрэнк Харрингтон возглавлял нашу берлинскую резидентуру. Это был опытный ветеран Уайтхолла^[13], который пользовался настоящим влиянием и в самых высоких эшелонах власти. Мне не понравилось, что Дики слинял от меня для встречи, от которой я намеренно был отстранен.

— Нет, не знал.

— Фрэнк ездил туда на сходку ЦРУ, и я изловил его там и поговорил с ним о Штиннесе. — Мы прошли до конца один ряд, и Дики повернул в обратную сторону, чтобы обойти еще один ряд, в котором по одну сторону играли всеми мыслимыми цветами фрукты и овощи, а по другую была выставлена сломанная мебель. — Другого такого уличного рынка здесь нет, — объяснял мне Дики. Это по его настоянию мы пришли сюда. — Это tiangui — индейский рынок. Сюда заглядывает мало туристов.

— Неплохо было бы прийти сюда пораньше. Ко времени ленча уже жара накатывает.

Дики пренебрежительно усмехнулся.

— Если я с утра не пробегусь и прилично не позавтракаю, то я не ходок потом.

— Надо было бы найти отель где-нибудь здесь, в городе. А то выбрали эту Куэрнаваку и мотаемся туда-сюда, только время теряем.

— Пробежаться утром пару миль — полезная штука, Бернард. Ты, я смотрю, набираешь вес. Это все от тяжелой и сытной еды.

— А я и люблю сытно поесть, — подтвердил я.

— Не превращайся в посмешище… Посмотри, какие чудесные фрукты. Посмотри на эти горы перца. Жаль, что я не прихватил фотоаппарата.

— А Фрэнку известно что-нибудь о Штиннесе?

— О Господи! Да Фрэнку в Берлине все известно, сам знаешь, Бернард. Фрэнк говорит, что Штиннес — одна из самых светлых голов у них. У Фрэнка на него толстое досье, где отражена вся его деятельность в разных странах.