Книга Здесь все рядом, страница 96 – Анна Дашевская

— М-м, – я помотала головой.

— Она обещала аккомпанировать трём романсам, что будет петь Катюша Хорошилова, не всё ж Розалию терзать. Представляешь, как удачно?

А вот это совсем плохо; тётушка наверняка решит, что её оттирают от работы, хотят выпроводить на пенсию и прочее. И, кстати, похоже на правду…

— Странно, – сказала я, всем лицом изображая бесконечное удивление. – Эсфирь довольно слабая пианистка, она ж вокал всегда преподавала. И без репетиций, вот так сходу… Даже не знаю, Елена Романовна, не сесть бы нам в лужу.

— Вокал, ну да, ты права, конечно… Знаешь что, сходи-ка к Николаю Егоровичу, поговори с ним.

— А костюмы?

— Есть ещё время, успеем! – маленькая сильная ручка развернула меня в сторону директорского кабинета и решительно подтолкнула вперёд.

После беседы с директором ситуация более или менее прояснилась. Как обычно, праздным рукам занятие находит дьявол. Как и праздным головам, и языкам. В школе традиционно существовало две коалиции педагогов, и кто-то решил, что появление новой преподавательницы нарушит существовавшее равновесие. Ерунда, Эсфирь никогда в жизни не таскала ни для кого каштаны из огня, и тут пусть на неё в этом смысле не рассчитывают. Закрепив в сознании милейшего Николая Егоровича мысль о том, что нельзя допускать на торжественном концерте выступление непроверенного аккомпаниатора, натянула пуховик, выскользнула из школьных дверей и перевела дух. Вот этой ерунды ещё мне не хватало!

Осторожно идя по тропинке, протоптанной по пешеходной части Садовой улицы, я вспоминала предыдущую школу, куда пришла сразу после института, и откуда ушла, в общем-то, тоже в результате вот таких подковёрных игр. Ну почему, почему, почему люди не могут просто работать, учить детей музыке? Непременно нужно спихнуть ближнего и по возможности так, чтобы он больно ушибся. Неужели и отсюда придётся уходить? А чем ещё я могу заниматься?

Мысль была такой неожиданной, что я остановилась посреди дорожки, и, конечно, тут же получила толчок в спину.

— Чего встала посреди дороги, дурища? – толстая тётка в точно таком же пуховике прошла дальше по дорожке, совсем спихнув меня в сугроб.

Я вдруг развеселилась.

«А и правда, чего встала посреди дороги? Нет уж, я иду вперёд, а проблемы буду решать по мере их поступления. В конце концов, всегда можно вернуться в Москву, пойти работать к Анастасии Леонидовне и в маленький городок на границе Тверской области приезжать раз в году. Или не приезжать вообще».

Домой я ввалилась уже часа в четыре, голодная, как стая волков. Не глядя, сунула шкатулки и коробки в платяной шкаф и кинулась к холодильнику. Где тут прятались котлеты?

Вот примерно на третьей холодной котлете меня и затрясло. Буквально, физически затрясло от страха. От одной мысли о завтрашнем дне, предстоящей встрече с неведомым коллекционером и его помощником, что нужно будет впустить их в дом, развернуть перед ними пожелтевший, когда- то белый бархат и показать старую маленькую балалайку…

Да что ж это такое! Старательно, палец за пальцем я оттёрла котлетный жир бумажным полотенцем, затем, так же тщательно контролируя себя, вымыла руки с мылом. Не знаю, полегчало мне или сосредоточенность на самых простых действиях помогла, но я уже смогла донести до рта стакан и выпить глоток воды. Потом раскрыла платяной шкаф… Куда я это всё пихнула? Ага, вот.