Книга Здесь все рядом, страница 99 – Анна Дашевская

Бекетов пожал плечами.

— Как известно, и параллельные прямые могу пересечься где-то в пространстве. А в данном случае всё гораздо проще: несколько раз эти двое сталкивались лбами. Дорожка-то узенькая, как ни велика Россия, а антикварных вещей число счётное.

— Звёзд на небе тоже число счётное, но никто же не считает!

— Та-ата, ну не надо. Мы ж не о стандартных вещах говорим, не о массовке. Даже тот же самый знаменитый Фаберже, вернее, не он сам, а его мастерские, делали вполне себе ширпотреб, вроде столового серебра. А наши господа интересуются исключительно раритетами, которых много не бывает. Ну вот и пересекались.

— И пересеклись, – мрачно сказала я. – Тут в Бежицах. Осталось только устроить им свидание в моей кухне, и картина будет дописана. А на кого работает этот… Тайсон, программа не установила?

— Пока нет, данных мало. Но установим, дай срок. Или сам Тайсон расколется.

Тут заиграла мелодия в моём телефоне. Вздрогнув, мы оба уставились на него, потом я наклонилась к экрану и прочитала: «Владимир Всеволодович».

— Ну вот. Это «Ролекс», – я вцепилась в край стола.

— Не будешь отвечать?

— Буду. Надо. Иначе я попросту рехнусь, – ткнула пальцем в имя звонящего и включила громкую связь. – Слушаю.

— Добрый день, Татьяна Константиновна, это…

— Добрый день, я поняла.

— Скажите, пожалуйста, у вас определилась программа на завтра? Вы сможете с нами встретиться?

— Да, смогу, только если мы закончим встречу до четырёх часов. У нас в школе репетиция праздника.

— Мы сможем быть у вас примерно в половине третьего, так что времени должно хватить.

— Хорошо, к этому времени я вернусь. До завтра.

И отключилась, не ожидая ответного прощания.

Хмыкнув, Стас спросил:

— Мне-то покажешь, чем они так интересуются?

— Да ради бога!

Балалайка-пикколо Бекетова не впечатлила вообще, он только плечами пожал:

— Ты же была в нашем музее Андреева? Там точно такая же, и тоже налимовской работы. А это что? – он раскрыл самоучитель, долго пытался прочитать витиеватую надпись на форзаце, потом как-то вдруг взял и разобрал; а разобрав, присвистнул. – А вот это, я так думаю, куда большая ценность. Как только звучат имена из первого десятка, так сразу стоимость повышается на порядок. Ты точно знаешь, что они интересовались именно балалайкой, а не этой книжицей?

— Сто пудов. О самоучителе речи не было, и я даже показывать им его не стану. Собственно, поэтому я и предположила, что дело тут не в этой вещице, а в тех самых пиастрах, к которым служили паролем инструменты из этого набора. Только я даже под пыткой не смогу сказать, что это было и в какую сумму оценивалось…

— Знаешь что, давай-ка ты спать ложись, – он встал, поднял меня и повёл умываться, приговаривая. – Знаю я твой характер, сейчас накрутишь себя опять до рыданий, и утром встанешь красивая до невозможности. Кстати, а куда это ты с утра собираешься?

— В монастырь. Понимаешь, – я даже остановилась над раковиной с зубной щёткой, намазанной пастой. – Понимаешь, все эти «Ролексы» преходящи, а если я не научусь пользоваться даром, он меня просто… просто съест изнутри.

— Твою бабушку же не съел?

— Мне настоятельница обмолвилась, что у бабушки был дар совсем другой направленности, и довольно слабый. Вера горела как факел, а Александра – как свечка. Ровно, хорошо, но не сильно. Думаю, ей это было обидно, она же всегда была самолюбива, вот и не стала развивать. Но судя по дневнику, всё-таки пользовалась…