Книга Здесь все рядом, страница 95 – Анна Дашевская

Так значит, вот какой дар должен был во мне открыться, дар полиглота!

Вот чтобы это помогло понимать технику работы с энергией, так нет. Приходилось прочитывать и тренировать пальцы, язык и голову, чтобы всё увиденное глазами, все буквы не только сложились в слова, но и встали стройными рядами на соответствующую полочку в мозгах. К середине дня, когда эти самые мозги только что не закипали, а в желудке печальным хором звучали рулады, я научилась останавливать кровь (пришлось экспериментировать на собственных пальцах), закрывать раны и снимать боль.

Пока всё это в микромасштабе, сколько там крови из того пальца? И дай мне бог никогда в жизни этим умением не воспользоваться, но всё же лучше знать и уметь.

Выдохнув, я закрыла тетрадь и ласково погладила потрёпанную кожаную обложку и прошептала.

— Спасибо!

Можете смеяться, но обложка потеплела под пальцами.

Дальше мой путь лежал в центр города. Во-первых, нужно зайти в школу и узнать, когда мне поставили дежурство. Да и вообще – показаться на глаза, покрутиться и разведать. Будут ли преподаватели отмечать Новый год коллективом или уж раз концерт отложили, так и празднования не будет до тринадцатого января? Во-вторых, требовалось зайти в отделение банка и забрать из ячейки все хранящиеся там «сокровища». Если господин коллекционер действительно чист и непорочен, и интересуется только балалайкой – ну, пусть на неё поглядит, от меня не убудет.

Кроме того, коробки господина Каменцева… Я хмыкнула, осознав, что даже мысленно перестала называть бывшего соседа «дядей Мишей», не идёт на язык ласковое прозвище.

Да, так вот, и эти самые коробки следует из хранилища извлечь; кто его знает, когда их хозяин появится в Бежицах, а отделение банка закроется с тридцатого декабря и на все каникулы.

Бодрой рысью пробежав мимо дома, я только вздохнула, позволив себе целое мгновение попредвкушать тёплую кухню, горячий борщ и другие маленькие радости оседлого бытия. Мороз и в самом деле усиливался, но, несмотря на это, в парке было полно детей на горках, с санками, в снежной крепости. Надо же, я всё пропустила! Когда горку-то залили? Каток работает, музыка играет, в киоске разливают горячее какао. Эх, а я и тут мимо…

И в школе оказалось многолюдно. В холле развешивали гирлянды, в актовом зале матерились, устанавливая ёлку, из столовой пахнуло выпечкой.

— О, Таточка, ты вовремя! – поймала меня за рукав завуч Елена Романовна. – Пойдём, поможешь подобрать костюмы для участников концерта.

— Костюмы? – я пыхтела, с трудом поспевая за маленькой, кругленькой, совершенно седой дамой. – Мы ж вроде всё подготовили, и программу, и всякие наряды по номерам.

— Ой, всё поменялось! Ты что, не знаешь, всегда в последний момент что-нибудь выскакивает, словно чёртик из коробочки, и программа летит в тартарары.

— Стоп! – теперь уже я ухватила пышный рукав её блузки. – Елена Романовна, когда и что выскочило, и откуда?

— Да сегодня утром! Пришло распоряжение, отменяющее карантин. Николай Егорович подумал и решил, что занятия возобновлять уже не ко времени, а праздников провести нужно два, один тридцатого, второй, как и планировали – тринадцатого января.

— Вот радость-то… – протянула я. – А чего меня не вызвали?

— Да ты ж вот и сама пришла! – улыбка завуча была так наивна, что я не поверила ей ни на одну минуту. – Ах да, подруга твоя приедет к концерту, ты в курсе?