Книга Здесь все рядом, страница 90 – Анна Дашевская

Она чуть заметно улыбнулась.

— В скриптории не ешь, нечего мышей приваживать. Если уж совсем некогда домой сбегать и пообедать, можешь присоединиться к сёстрам за трапезой, с двенадцати до двенадцати тридцати. Когда работу с книгой закончила, будь любезна её завернуть в плат, – она потрепала за угол льняную салфетку. – Убирать вот сюда.

Длинный тонкий палец с коротко обрезанным ногтем ткнулся в какой-то сучок на полке. В полупустом книжном шкафу сами собой раздвинулись несколько томов, и за ними открылась неглубокая ниша. Рот у меня раскрылся сам собой.

— Ух ты, здорово!

— Всё поняла?

— Да, матушка, спасибо.

— То-то же. Сегодня читать будешь?

— Конечно!

— Целый день не сиди, для начала тебе двух часов за глаза хватит. Закончишь, уберёшь – зайди ко мне, это будет… – взлетел длинный рукав рясы, и на запястье женщины обнаружились маленькие золотые часики. – Это будет в половине второго, и прошу не опаздывать.

Она резко развернулась и вышла, только полы длинного тёмного плаща прошуршали.

— А без четверти два я вам уши на ходу отрежу, как говорил Атос д’Артаньяну… – пробормотала я, садясь за стол и раскрывая Книгу.

Почтеннейшая матушка Евпраксия была права: двух часов мне хватило, и даже много оказалось. Как и было рекомендовано, начала я с конца, с записей Веры Михайловны. К счастью, моя двоюродная бабушка обладала хорошим чётким почерком. Крупным почерком! И всё равно к концу оговорённого срока у меня перед глазами чёрные пятна плавали. Почему? Да потому что текст был насыщен до предела. Это были не дневники, а рабочие записи по использованию дара, и каждое из описанных действий я должна была повторить.

Ладно, всё равно рассказывать подробности я не могу, нельзя.

В двадцать минут второго я потёрла глаза кулаками, закрыла гримуар и аккуратно завернула его в салфетку. Нашла нужный сучок, ткнула в него и чуть не взвизгнула, когда всё получилось: толстые кожаные тома с золотыми надписями на старославянском раздвинулись, ниша открылась, и туда я со всем почтением положила своё наследство.

Нежданное-негаданное, но, хочу верить, полезное.

* * *

Конечно, работая в скриптории, телефон я отключила. И, само собой, забыла его вернуть. Так что, когда я пришла домой, на экране отражался десяток пропущенных вызовов.

Розалии Львовне я перезвонила сразу же. Выяснилось, что через два дня, двадцать шестого декабря, она намерена вернуться к родным пенатам, приедет сама, встречать не надо, почётный караул можно не выставлять. Следующим в очереди был Стас, и вопросов у него было два: может ли он наведаться около восьми вечера, и какого чёрта я не отвечаю на телефон.

Зачем мне звонила Эсфирь, я примерно догадывалась, но разговаривать с ней не хотела. Не сейчас. Не сегодня. И вообще не в этом году!

А вот обнаружившиеся три пропущенных вызова от господина с «Ролексом» – да-да, тот самый Владимир Всеволодович, такое и спьяну не выговоришь! – это была загадка. Помедлив, я ткнула пальцем в номер настойчивого абонента.

— Татьяна Константиновна, добрый день! – радостно сказал «Ролекс». – Спасибо, что перезвонили, Марк Михайлович очень просил непременно с вами связаться.

— Слушаю вас.

— Дело в том, что Марк Михайлович по делам едет в Тверь. Город, где вы живёте, ведь от Твери недалеко?