Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 35 – Оксана Барских

Агафья Давидовна даже оглядывается на дом, глядя на дверь, затем на окна, будто проверяет, не услышал ли кто приезд гостей. Она явно выглядит встревоженной, и в моей голове начинают появляться догадки, которые вскоре подтверждаются.

— Я хочу загладить свою вину и снять с себя грех прошлого, так что отойди, Агафья, и дай Вере поговорить с моим сыном. Они оба это заслуживают, так что дай нам пройти.

Я замираю, хватаясь руками за прутья забора, и завороженно наблюдаю за женщиной, которую назвали Верой. В отличие от матери Глеба она выглядит милой и доброй женщиной, довольно ухоженной, с прямой осанкой и статной. Видно, что не бедствует и не есть последний кусок хлеба. Особого интереса к происходящему не проявляет, словно делает Таисии Семеновне одолжение, а сама то и дело поглядывает на часы, желая поскорее уехать.

Наши с ней взгляды неожиданно встречаются, и она вдруг слегка улыбается, кивая мне, как только видит мой внушительный живот. Уголки ее глаз в легких морщинках, видимо, она часто улыбается и в жизни не страдает.

Уж не знаю, что ожидала увидеть спустя столько лет Агафья Давидовна, но невооруженным взглядом видно, как ей претит присутствие бывшей соперницы, хоть они обе уже постарели.

— Я не отдам ей Родиона! Он мой и моим останется! У нас сын! — кричит Агафья, не контролируя себя, но на этот крик из дома выходят все домочадцы.

Зина, Глеб, а следом и сам Родион Павлович. Он не сразу понимает, что происходит, выглядит каким-то безучастным, что в последнее время не вызывает удивление. Но когда поднимает взгляд на мать и эту Веру, долго всматривается в нее, а затем вдруг замирает и будто перестает даже дышать.

— В-вера? — сипло выдыхает, и его лицо сводит, казалось, судорогой.

Он весь бледнеет, а его руки трясутся, так что когда он спускается, чуть не наворачивается с лестницы, но Глеб ловит его и помогает сохранить равновесие.

— Много лет назад я сделала ошибку, сын, — говорит Таисия Семеновна, и по лицу видно, как ее тяготит прошлое. Будто она узнала что-то, что заставило поменять ее свое мнение, и мне вдруг становится до боли интересно, что это.

— У меня мало времени, Таисия, — подает голос Вера, и он у нее хоть и мягкий, но поставленный. Она четко дает понять, что те времена, когда об нее можно было вытирать ноги, давно прошли.

— Да-да, прости, Вера, — тушуется отчего-то бабушка и смотрит требовательно на сына, чтобы он взял себя, наконец, в руки.

— Убирайся! Глеб, выгони ее! А ты, старый козел, не вздумай даже смотреть на нее! — кричит истерично Агафья Давидовна, но ее хватает Глеб, когда она хочет кинуться на своего мужа с растопыренными пальцами, словно желает расцарапать ему лицо.

— Мам, успокойся, всё хорошо, — пытается вразумить мать Глеб и заводит ее насильно в дом. Против бабушки и ее желания устроить эту встречу не идет, что меня не удивляет. Таисия Семеновна до сих имеет в этой семье немалый вес.

Зина мечется, не зная, что ей делать в этой странной для нее ситуации, ведь она не в курсе, что произошло в день ее приезда, так что происходящее для нее — загадка. Проблему решает Таисия и берет ее под руку, направляясь с ней в дом.

Я делаю шаг назад, прячась за кустами, чтобы не нарушать идиллию двух некогда влюбленных, и в сердце поселяется тоска.