Книга Предатель. Моя сестра от тебя беременна, страница 37 – Оксана Барских

— Я не знал, что моя мать тебя подставила и отправила на аборт, — говорит, наконец, полным предложением Родион Павлович и сжимает ладони в кулаки.

Судя по напряженному выражению лица, он усиленно думает, как вести себя теперь с новой версией его бывшей возлюбленной. Видно, что обескуражен и растерян, не знает, что сказать и что сделать, чтобы она оттаяла.

— Не знал? — хмыкает она и перекладывает свою брендовую сумочку с одной руки в другую. Тоже нервничает, но лучше управляет своими эмоциями, чем Родион. — Ты что, маленький мальчик, чтобы не знать, что творилось у тебя под носом? Вроде был взрослым мужиком, а не тютей.

— Зачем ты так, Вер? — тянет он, сжимая челюсти, словно сожалеет о прошлом. Вот только оно неизменно, и поделать с ним он ничего не может. — Почему ты мне не сказала обо всем? Почему…

— И что бы ты сделал, даже если бы сказала? Уверена, что поверил бы матери, что я воровка. А наплела бы, что видела меня с сантехником местным, ты бы и этому поверил.

Вера вдруг проявляет высшую степень иронии и стряхивает с футболки Родиона невидимую пылинку, затем вздергивает бровь и смотрит на него хоть и снизу вверх из-за его внушительного роста, но такое чувство, что именно она сейчас верховодит в этом разговоре.

— Ты этого не знаешь, Вера! — рявкает вышедший из себя Родион и тут же замолкает ненадолго, берет себя в руки. — Если бы ты дала мне шанс, никакого аборта бы не было! Мы были бы сейчас вместе и воспитывали сына.

— Ну да, — ухмыляется она ему нагло в лицо, но даже с такого расстояния я чувствую, что прошлое ее трогает, как бы она ни пыталась показать обратное. Именно поэтому она ведь и приехала, иначе бы просто выставила Таисию Семеновку за порог.

— Неужели ты думаешь, что я была беременна мальчиком? — спрашивает она с полуулыбкой, и ее взгляд леденеет. Родиону явно становится от этого не по себе, и он делает очередной шаг назад, но довольно быстро приходит в себя и снова приближается. Не хочет демонстрировать ей, что она в их разговоре главная. Он будет длиться до тех пор, пока она не развернется и не уедет. И отчего-то мне кажется, что как только она это сделает, Родиону больше не видать Веры.

— Это была девочка? Разве на таком маленьком сроке известен пол? — с глухой хрипотцой тихо и болезненно спрашивает свекор и опускает взгляд, явно не в силах выдержать взгляд женщины, жизнь которой, как он думает, разрушила его мать.

— Пол известен, начиная где-то с восемнадцатой недели.

Услышав это, он вдруг снова вскидывает голову и буквально впивается своими покрасневшими напряженными глазами в женщину. Будь его воля, вцепился бы в ее плечи с силой и затряс бы, чтобы получить ответы на свои резко возникшие вопросы.

— На таком сроке аборт не делают, Вера…

— Только подпольно, — пожимает она плечами, но большего не говорит. Не помогает бывшему мужчине, за которым, как она думала, была, как за каменной стеной. А вместо этого он оказался обычной картонкой. Пни, и улетит в неведомые дали, позабыв о тебе.

— Ты бы не стала… Ты ведь могла умереть… — бормочет свекор, а затем жадно смотрит на Веру. — Ты ведь не сделала аборт, Вера?

Тяжелый вопрос Родиона Павловича повисает в воздухе темной грозовой тучей.

Воцаряется тишина, которая давит на барабанные перепонки, и я даже с места сдвинуться боюсь, чтобы не прервать их разговор своим шумом.