Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 95 – Элен Блио

Пусть только попробует мне что-то сказать! Гад такой! Какого хрена так носиться?

Решаю, что лучшая защита нападение и начинаю первая.

— Совсем с ума сошли так гонять? Это паркинг, а не автобан!

— Ну и язва ты, Надежда! Воспитывать тебя и воспитывать.

И меня поднимают сильные, любимые руки…

— Лёш…

— Что, Лёш? К травматологу сначала, а потом…

— Что?

— Потом дам тебе хорошего ремня, чтобы место своё знала, женщина.

Говорит и целует, смотрит так нежно и снова говорит.

— Сильно болит?

Нет, теперь не сильно…теперь хорошо. Потому что мой мужчина рядом.

Знаменитый хирург-травматолог Товий Сергеевич Коршунов наливает нам свой не менее знаменитый арманьяк.

Нам. И мне, и пострадавшей от собственного упрямства Наденьке.

В клинику она ездила! Молодец, что уж там. Альтруистка. Самаритянка добрая.

Я тоже заехал в эту с позволения сказать, клинику. Богадельню. Сразу после неё.

Прошёл по коридору – жесть. Сидят мужики – а как будто и не мужики, младенцы, для наглядности пустышек во рту не хватает и чепчиков. Сидят, страдальцы за народ, а рядом жёны – типа моей Нади, с чистым бельишком и котлетками.

— Скушай еще, зайчик, за маму…

— Не вкусно мне, пресно!

— Доктор сказал, нужно все на пару!

— Я что, инвалид? Нормальное мясо хочу, с перцем, давай свою котлету, завтра чтобы как нормально сделала.

— Котинька, но доктор сказал…

— И пива принеси!

— Нельзя же пиво. Не дадут пронести!

— Дура, перелей в пакет из-под сока и принеси!

Вот такие в больничке разговоры.

Стыдно стало за весь наш мужской род. Реально стыдно. Хотелось дать подзатыльника этому «зайчику», чтобы закрывал больничный и пиздовал на работу. Так оказывается, они еще и не работают! Жена на трех работах пашет. А ему всё не так.

Стыдно же, мужики, нет?

Мне было бы стыдно. Я лет с шестнадцати у родителей денег ни на что не просил. Да, бабуля мне подкидывала иногда. И с бизнесом помогла хорошо, но я всё уже вернул сторицей.

Ладно, не за философией я пришёл. За другим.

Открываю дверь палаты Гусарова, а там у койки сидит эта его, шмара – Лара.

Вот же паскуда!

— Вы к кому? – спрашивает муженёк, глазами хлопая, а его мадам бледнеет и неестественно улыбается.

— К тебе.

— Мы… мы знакомы? – он приосанивается, но глазки бегают.

— Нет. Но давай познакомимся. Я будущий муж Надежды.

— Что? То есть… то есть как муж? Это… это я… я муж!

— У тебя неверные сведения. Вы разводитесь, я женюсь на Наде. Это ясно?

— Но… как? Я… я еще…

— Уже. Уже бывший считай. И мой тебе совет, разведись спокойно. Учти, у меня есть отличные юристы, у Нади тоже. Если начнёшь кобениться и кочевряжится – мы тебя до трусов разденем.

— А чего вы пугаете его? А? Человек, между прочим, в кардиологии лежит! После серьёзного приступа.

— Пить меньше надо, тогда не будет приступов.

— Да как вы… я сейчас пойду к заведующему! Я главврача сюда вызову.

— Успокойся, мамочка, не распаляйся. Я пришёл предупредить. Я предупредил. Если Надю посмеешь хоть словом, хоть взглядом обидеть – я тебя из-под земли достану и обратно урою, понял? Тебя тоже касается, – смотрю на стервозного вида дамочку, не догоняя, как мог Гусаров променять Надежду на «это»… Ну, бывает, наверное.

Бывает у нас у мужиков.

Это называется – мудак обыкновенный. Включается у всех. Иногда. У кого чаще, у кого реже, у кого режим постоянный. В зависимости от воспитания, материального достатка и вероисповедания.