Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 98 – Элен Блио

Сейчас, расслабляясь в джакузи с Аделаидой я понимаю о чём она.

Позволять мужчине быть мужчиной.

Позволять мужчине решать твои проблемы.

Позволять себе быть женщиной.

В тот момент я правда не знала, что сказать.

Зачем он спрашивает? Хочет выкупить долю Гусарова? Но… это же дорого? И…глупо?

Хотя почему глупо? Если он называет меня любимой, если он собрался на мне жениться?

А он собрался?

Предложения руки и сердца мне, как бы, официально не поступало?

В общем… позволять мужчине быть мужчиной, да?

Надо позволять!

Вот, как Ада!

Я же видела, как её Герман вокруг неё вьётся?

Любое желание, любой взгляд! Всё!

Что надо делать, чтобы мужчина так себя вёл?

Кажется, всё так просто – быть женщиной.

На самом деле, многие ведь вкладывают в эти слова абсолютно разные понятия.

Быть женщиной – не значит только о цацках, шмотках и макияже. Это не значит – у меня лапки. Это не томный, с придыханием голос. Не декольте и не шпильки, не шляпа с вуалью.

И не легкое дыхание.

Это…Это много. Очень много. Для некоторых – слишком много. Непосильно много.

Много того, не знаю чего.

Это всё сразу и ничего вообще.

Это у всех по-разному.

Потому что для кого-то его женщина – это простая баба Нюра в ситцевом платье и скрученной в пучок косой под платком.

И она женщина. Несмотря на то, что доит корову, даёт поросятам, и собирает яйца в птичнике.

Его женщина. Мужчины, который рядом с ней.

А для кого-то женщина – его эфемерное существо, которое не может открыть банку и дверь, не выносит грубость и пошлость. Читает стихи и легко заплачет, слушая Моцарта.

Но эта же женщина, попав в экстремальные обстоятельства будет грудью защищать своих детей, свою страну, будет стрелять без промаха и тащить раненных, несмотря на грязь и слякоть.

Нет однозначного определения – что есть женщина.

Она – всё.

Могу только сказать, что есть вещи, до которых женщина никогда не при каких обстоятельствах не опустится. И это тоже делает её женщиной.

И еще, кажется, я начинаю понимать, что важно быть женщиной для своего мужчины.

Готова ли я?

Наверное.

Страшно ли мне?

Да.

Не хочу снова наступать на те же грабли. Хотя в случае с Харди грабли совсем другие.

Помасштабнее.

Больше размером.

Ну, вы понимаете, о чём я? Ах-ах… Сильно он одарён, граблями… ох, сильно!

— Надь, мы развод твой праздновать будем?

Я чуть не давлюсь, услышав этот вопрос от подруги.

— А сейчас мы что делаем?

— Ну… если празднование развода у нас как свадьба, то это… девичник?

— Так. И как ты мне предлагаешь праздновать?

Я прекрасно помню, какое мероприятие закатила Ада. Всё организовывала Раиса – давняя клиентка Германа, у неё фирма по организации праздников, которая, как она сама призналась, специализируется именно на разводах.

— Ад, ну… что мне отмечать? И с кем? С тобой?

Не то, чтобы у меня больше не было подруг, просто… я как-то не думала.

— Давай думать. Ты, я, эта твоя чумовая бабуля…

— Это бабуля Харди.

— Да, кстати, Харди тоже может присутствовать, и мой Герман. Еще можем позвать Дворжецкого…

— Погоди, ты такую бурную деятельность развила, может я еще не готова…

— Разводиться? – усмехается Ада? – Поздно пить боржоми!

— Праздновать. – отвечаю, а сама думаю – почему бы и да? Будет весело.

Можно и Гусарова позвать, с Ларисой. Это вообще будет бомба.