Книга Развод. Прошла любовь, завяли помидоры, страница 75 – Элен Блио

Харди подаёт ароматный кофе с молоком, круассан, на столе появляется тонко нарезанный хамон, сыр, огромные оливки с прованскими травами.

Лиз рассказывает о своём первом визите в Париж, еще в семидесятые.

— Что для нас был Париж? Мечта! Но куда все ломанулись? Конечно же по магазинам!

— А вы?

— Говори мне «ты», детка, – она подмигивает заговорщицки, – когда ты говоришь мне «вы», я чувствую себя немножко старой.

— Простите.

— Pas de souci (ничего страшного). Французские магазины – это был, конечно предел мечтаний, но я хотела другого. Монмартр, Елисейские поля, Лувр, Булонский лес – вы знаете, какие слухи ходили про Булонский лес?

— Ба!

— Что «ба»? Поговаривали, что там устраивают настоящие оргии! О, ля-ля! А «Мулин руж»? «Лидо»? На самом деле больше всего я хотела зайти на кладбище Пэр Лашез и в Клозери де Лилла.

— Кафе, где писал Хемингуэй? – задаю вопрос, потому что сама хотела именно туда.

— Я люблю тебя, детка! Алексис, где ты нашёл такую умную женщину? – она резко встаёт, чтобы обнять меня, я смеюсь, – Да, обожаю Хэма, ему бы найти нормальную женщину, мог бы прожить до ста лет. Вообще, я хочу сказать, как был прав Сократ! Женившись, можно стать либо счастливым, либо философом. Так вот, нам дали возможность погулять по городу, естественно, за нами плотно следили. Вы же понимаете, в то время советские люди на Западе все были под колпаком. Но мне повезло…

Лиз рассказывала, я слушала её и у меня было ощущение, что я смотрю кино! Реально история достойная того, чтобы быть сценой из фильма!

— Я рыдаю на могиле Пиаф, про себя напевая «La Vie en rose» (Жизнь в розовом цвете, песня Эдит Пиаф) и вдруг ко мне подходит мужчина, и на хорошем русском спрашивает, откуда я?

Подошедший оказался известным французским бизнесменом русского происхождения, он приятельствовал с Ив Сен-Лораном и как раз шёл на встречу с ним, у него было время, и он решил заскочить на кладбище, где была могила его бабушки, русской аристократки Анны Бестужевой.

— Представляете, что было, когда я назвала ему фамилию? Я же тоже была Бестужева! Правда, по мужу, конечно, но всё равно. Мы тогда не знали просто ли мы однофамильцы или родственники. Но он просто вцепился в меня, сказал, что такую красоту не может скрывать от своего друга Ива. А я понимала, что могу получить за такое знакомство! О, ля-ля!

Но на встречу Лиз пошла – как можно было отказаться?

— Я решила, что потом разберусь, в крайнем случае – отсижу, ахах! Да, да, такие мысли тоже были. И понимала, что за границу скорее всего больше не поеду. Не в этой жизни. Но зато вернулась в нашу скромную гостиницу с невероятным подарком – платьем, очками и поцелуем Сен-Лорана на щеке. И его знаменитые слова, которые потом разлетелись на весь мир были сказаны мне: главное в платье – женщина, которая его надевает.

Лиз смахнула слезу, а я посмотрела на Алекса. Он тоже смотрел на меня.

Удивительно, мы знакомы так недолго, но в присутствии его я настоящая, мне ничего не надо играть. Ничего не хочется играть. Хочется жить.

— Платье и сейчас висит у меня в шкафу. Оно пойдет тебе, Надя. Нужно примерить. Тогда я была примерно, как ты, только грудь больше. Хотя и у тебя не маленькая. Большая грудь – это большая награда. Бог мог бы не давать нам мозги, достаточно было бы пары приличных сисек, да, Алекс?