Книга Ненавижу Новый год!, страница 2 – Аня Леонтьева

Я и чёрный Гелендваген тормозим одновременно.

Я беспрестанно верещу, прикрывая руками голову, как будто меня это спасёт.

— О, бля! — раздаётся надо мной мужской голос. — Снегурка, ты откуда?

Мой визг переходит в сип. Сип, тоже потихоньку, иссякает. Начинаю соображать, что я ещё жива. Поднимаю голову и вижу перед собой…

Может, я всё же умерла?

Но это же Дед Мороз.

Он смотрит на меня, почёсывая голову под красным колпаком, и хмурит кустистые брови. Лица не видно, потому что как раз над нами горит фонарь. Зато красный кафтан с белой меховой опушкой, и штаны, заправлены в валенки, мне хорошо видны.

— Вы что, Дед Мороз? — хриплю я, щурясь от яркого света фонаря.

— Ага, — хмыкает он, и, наклонившись, хватает меня за подмышки, легко поднимает и ставит на ноги.

Я, позабыв про вывих, пытаюсь прочно встать, и тут же взвываю от боли, падаю. Ну, вернее, стараюсь упасть. Даже валюсь. Но этот Дед Мороз, вдруг хватает меня, и прижимает к себе.

— Ты чего Снегурка? — говорит он. — Пьяненькая?

Я пытаюсь собрать своё тело, что вольготно чувствует себя в руках этого Деда, который и не он, вовсе.

Сейчас, при близком рассмотрении, я замечаю, что это просто здоровый бородатый мужик в костюме, и пахнет от него хорошим таким перегаром.

— На себя посмотри, — фырчу в ответ, трепыхаюсь, будто без него смогу стоять. Но это дело десятое, главное — обозначить позиции.

— Борзая, — усмехается мужик и перехватывает меня удобнее. — И мягонькая какая.

Он лапает меня за зад. Его ладонь, на моей обледенелой коже ощущается как раскалённый уголь.

— Ты охренел, дед? — толкаю его, потому что этот нахал, ещё и в декольте мне заглядывает.

— Пошли, Снегурка, — ржёт он. — Мы с оленями как раз за ёлочкой собрались, заодно и погреем тебя!

Что⁈

2

В машине тепло и играет Ленинград.

Шнуров поёт, вворачивая маты, я добавляю, когда настырный Дед Мороз, заталкивает меня на заднее сидение.

— Да ты совсем охуе… — осекаюсь на полуслове, потому что в машине ещё двое. Тоже Деды, и тоже Морозы.

— Здрас-сте, — замираю, оглядываясь по сторонам, поправляя съехавшую шапку.

— Привет, — судя по голосу, улыбается один из Дедов, поворачиваясь ко мне с переднего сидения. Лица практически не видно. Снизу накладная белая борода, сверху шапка с чёлкой. Только глаза чёрные сверкают.

— Как горка? Хорошая? — спрашивает второй.

В отличие от других, на нём просто красный кафтан с пышным белым воротником. Мне он кажется моложе остальных.

— Сходи, проверь, — складываю руки на груди.

А не фиг глумиться надо мной.

— Никаких горок! — грохочет голос рядом, и на сиденье лезет давешний Дед Мороз, который и затащил меня сюда.

Даже в этой большой машине, становится тесно, от его присутствия, такой он огромный.

— Двинься Снегурка, — говорит мне, а сам опять меня за задницу хватает, типа двигает.

Я вспыхиваю праведным гневом и снова вторю Шнурову, на что это нахал хохочет.

— Во, Снегурки пошли, борзые.

— Всё, как ты любишь, Дым, — поддакивает передний Дед, тот, что с бородой.

И они все втроём ржут.

— Да ты на себя посмотри, — не остаюсь в долгу, неуклюже отползаю от него по дивану. Дёргаю рычаг двери, надеясь на эффект неожиданности, но не успеваю, даже маленько её приоткрыть, не говоря уже, чтобы сбежать.

Меня хватают за руку и садят обратно.