Книга Ненавижу Новый год!, страница 9 – Аня Леонтьева

Это, как стать принцессой, на вечер.

Ну да, раз роль Снегурочки не удалась.

Я жму горячую ладонь Кеши, а он ещё и притягивает меня к себе, и целует, непродолжительно, но след от этого поцелуя ещё долго горит на моих губах.

5

В двенадцать вдруг ожил мой телефон.

Завибрировал в кармане, давая понять, что ещё работает.

Мы только и успели выпить и закусить, а Кеша меня ещё поцеловал, заливая про американскую традицию, обязательно целоваться под бой курантов, как в кармане проявил себя мой девайс.

— М-м-м, — замычала я, обрадованная тем, что трубка ещё рабочая, и попыталась высвободиться.

— М-м-м, — недовольно ответил Кеша, не желая меня отпускать.

— Н-да, — изрёк просто Саша, явно чувствуя себя лишним в нашей компании. — Скорей бы Андрюха приехал, — тоскливо добавил он.

— Кеша, — сдавленно произнесла я, стараясь вывернуться, потому что трубка настойчиво вибрировала, но Кеша был настойчивее.

— Дуня, — повторил он в той же манере, и снова накинулся на мой рот.

Я на секундочку отключилась, вдруг задумавшись, что если он так божественно целуется, то и остальное должен делать хорошо…

От дальнейших мыслей меня отвлёк грохот распахнутой двери, шаги и многочисленный смех, преимущественно женский.

Кешу, слава богу, тоже.

Он отлип от меня, хотя из рук не выпустил.

— Ну, наконец-то, — Саша аж подскочил из-за стола навстречу входящим в гостиную.

— С Новым годом! — проскандировала вошедшая компания.

Юноша Андрей привёз девушек.

Их было трое.

И улыбка одной из них сразу же скисает, когда она смотрит на то, как близки мы с Иннокентием.

Меня это неприятно царапает.

Я ревную этого косматого Деда Мороза, к незнакомке, потому что отчётливо вижу, что они знакомы и возможно ближе, чем мы.

Девушка сжимает ярко напомаженные губы. Переводит на меня холодный взгляд, и там скользит такое пренебрежение, что мне становится не по себе.

Остальные тоже смотрят с неприкрытой неприязнью, хоть Андрей с Сашей, и пытаются отвлечь их, помогая им снять верхнюю одежду, и рассаживают за стол.

— Кеша, дай я встану, — барахтаюсь в его руках.

— Дуняш, куда ты? — спрашивает таким наивным тоном, заставляя усомниться в его умственных способностях, потому что наши переглядывания с вновь прибывшими не заметил бы только слепой.

— Носик припудрить, — цежу сквозь зубы, раздосадованная всей этой ситуацией.

Насилу вырываюсь из его рук.

Достойно поправить свою шубку, по-моему, не вышло.

Тяжело оправляться, когда на тебя так пристально и оценивающе смотрят.

— В конец коридора и направо, — инструктирует меня Кеша.

— Ага, спасибо, — даже не оборачиваюсь, иду прямиком на выход.

Как я буду отсюда выбираться, не знаю.

Пешком пойду.

Пока где-нибудь не околею, в своём-то наряде.

Но оставаться точно не вариант.

Совершенно очевидно, что я здесь лишняя.

Во мне сейчас много гордости, и даже то, что она стала причиной всех моих неприятностей, нисколько меня не останавливает совершить их заново.

А к ней ещё и примешивается обида.

Ой, взрывная смесь!

Ещё чуть-чуть и вновь турецкий сериал!

Понесёт меня, не остановишь!

А вот вновь завибрировавший телефон, останавливает.

Звонок застаёт меня на крыльце, и я решаю ответить, ведь уже первый час, наверняка это мама.

Ухожу в тёплые сени, отлично чувствуя контраст температур, и мой пыл слегка угасает.