Книга А он был женат, страница 70 – Саша Киндер

Я взглянула на часы, затем на не смотрящего на меня мужчину, насупленного и обиженного, и качнула головой. Нет, я не стала бы просить его сама, а после того, что он высказал мне вчера — тем более.

— Зря отпросился, я на такси, мне мама скинула денег, — всё это время я стояла у окна и дышала, — не буду тебя напрягать, да и… «тупой курице, желающей плодиться от нищего выродка» от тебя ничего не нужно. Езжай к своей маме, которая явно не знает то, что ты мне вчера наговорил.

Время и в самом деле приближалось к записи. Нужно было собрать сумку, как минимум положив туда воду — я последнюю неделю очень много пила, жажда так и мучала. А в туалет из-за этого сколько бегала!

— Я разозлился, — буркнул Богдан, — знаешь же, как я ненавижу этого урода, а он ещё тебя и… Ир, я вспылил, ты должна понять. Мне было мерзко от того, что ты мне не сказала, а я как идиот все эти месяцы за тобой бегал. Я совсем не мог принять, что ты решила рожать от него, помимо того, что позволила ему тебя… забеременеть, — он поднял на меня покрасневший взгляд полный обиды и злобы, — мне же не позволяла.

Почему так вышло с Яриком? А потому что мы с ним, можно сказать, планировали этого ребёнка. Не прямо говорили, но подразумевали, что так может получиться. Он называл мне имена, которые ему нравятся! Говорил, что хотел бы мальчика. Что я ещё могла подумать, если он так отъявленно лгал? Он намекал на свадьбу, сам сделал всё, чтобы у нас появился ребёнок и… и ушёл, сообщив мне, что выбрасывает меня. «Паша, Саша или Коля» — я никогда в жизни не назову своего ребенка так, как хотел Ярослав.

— Это что-то меняет, Богдан? — продолжила собирать документы, — я же говорила тебе, что сходиться обратно не хочу. Ты меня обижаешь постоянно, можешь повысить голос, — нервный смешок, — знаю, что тебя это выбесит, но в отличие от тебя, тот «нищий выродок» никогда в жизни меня не оскорблял.

Конечно он весь дёрнулся и сверкнул глазами! Сравнивать его с Яриком было запрещено даже в мыслях, не то чтобы так явно и по самому больному. Я бы ещё сказала, что мне деньги не важны, Богдан бы порвался от истерики.

— Поехали, я сказал, — почти не рычал мужчина, — я уже приехал, а значит твой… живот я тоже согласен потерпеть, — тут он начал сам себе противоречить, — какого чёрта не сделаешь аборт, пока есть время? Ты в самом деле собралась воспитывать его ребенка? Он же… будет похож на отца, если не его копией! Тебе нужен лживый и…

Договорить он не успел — я прошла мимо, зло скрипнув зубами, но промолчав. Ещё одно слово, и я бы ударила его, настолько в груди клокотал гнев. Назвать моего ребенка лгуном ещё до того, как он родился?! Мерить по поступкам отца того, кто, может, и не увидит его никогда? Я ненавидела Богдана только за это.

— Ирка, скажи мне, я недостаточно перед тобой унизился, или как? Ты долго ещё панируешь меня мучать? Или недостаточно прямо сказал, что приму твоего ребенка? Или как? Что мне сказать, чтобы ты поняла, что я и так себя веду как лох педальный? Как олень, серьёзно! Рожать ты от этого конченного будешь, а я принимай! И ей ещё что-то не нравится, посмотрите!

Я дёрнула за ручку дверь подъезда и рявкнула на весь двор, не сдержав, наконец, крика:

— Мне не нравишься ты, блин! И не нужен именно ты, вместе с тем статусом «оленя», который ты себе приписал! Мне вообще никто не нужен, только оставь меня в покое!