Книга А он был женат, страница 134 – Саша Киндер

Мы с последней плакали вместе все четыре часа, когда мир сузился до одной комнаты. Где боль затмила всё, а понимание того, что происходит, никак не появлялось в туманной голове. Возможно у меня вообще за эти недели не появилось ни одной мысли, что это всё не иллюзия, что я и в самом деле скоро стану мамой, и что вокруг нет никаких декораций, и мир не играет, а действительно продолжает жить, даже когда ты не смотришь и не знаешь об этом.

Папа в это время ждал в коридоре — он обещал взять отпуск на следующий же день, поэтому сумел отпроситься заранее. Богдан со своей мамой приехали через час, их не пустили даже после того, как они соврали, что непосредственно относятся к отцовству моей дочери.

А я прочувствовала на себе всю силу родов, постоянно повторяя, что мне страшно, держащей меня за руку маме. Интересно, а если бы Ярослав не бросил меня, то он стоял бы здесь со мной, помогая и утешая так, как делал это в моменты печали? Ведь я привыкла тогда к его заботе, поэтому и расслабилась. Я же думала, что он станет мне опорой, когда будет нужно. Что он не сбежит, наплевав на меня и нашу дочь. Я верила, что эту боль я прочувствую вместе с ним, а не останусь наедине с собой, когда придёт время.

И дело не в количестве людей, поддерживающих и окруживших меня, нет. В близости того конкретного человека, который делал со мной этого самого ребёнка, но не стал брать за него ответственность. Я ведь написала ему, сообщив, что скоро он станет отцом. Да, неделю назад, но тут я точно была уверена, что ничего он сделать не сможет. Вот он и не сделал, не прочитал, не зашёл на ту свою страницу с ненастоящей фамилией, не узнал. А на настоящую я написать не смогла — я не была у него в друзьях, и приложение запрещало мне отправку сообщений ему. Звонок на телефон тоже не помог. Номера не существует. Кажется, он сменил его, отгородившись так, что я и те заблокированные не смогла найти. Мысль, что я запоздала, была может и здравой, но всё ещё жуткой — становиться отцом Ярик не спешил, как бы мироздание ему не намекало. Ева тоже не отвечала, а других контактов у меня не было. Поэтому…

Я была одна. Когда мне кричали тужиться, когда боль пронзала всё тело, и когда я впервые услышала крик своего ребенка. В этот момент улетучилось всё: боль, слёзы, страх и плохие мысли. Я вмиг очутилась в центре чего-то невероятного и поистине волшебного.

А после того, как мне на грудь положили её, мир сузился до одного сморщенного комочка, кряхтящего и недовольного. Самого дорогого и любимого. Моя Майя. Дочь…

Открывшая на меня светлые глаза своего нерадивого отца.