Книга Номер люкс: тайны включены в стоимость, страница 29 – Лариса Лазарова

Из плохих болезней медицине было известно только три. Все они считались неизлечимыми. Страшные плакаты украшали коридоры. Чтобы неповадно было.

Опытная подруга договорилась. Нужно было проскользнуть в кабинет, не имеющий отношения к предмету беспокойства. Оттуда позвонят, куда надо. Ты пришел, получил кайф, пакет-букет, и ушел. С направлением в нужное место в нужное время. Все было по плану. Пришла, прошла, позвонили, меня тут же вызвали. Стесняясь и краснея, назвала фамилию, место учебы. Собиралась поделиться проблемой. Но тетка в белом колпаке с огромными веснушчатыми ручищами сказала любимую фразу всех известных мне мужчин.

Водрузившись на кресло, в ужасе ждала. Трусливая мыслишка, что всё вот сейчас и будет, не давала покоя. Уговаривала себя, что сначала будет осмотр, советы и т.д. Тетка, натянув перчатки, колдовала над покрытым салфеткой столом. Чем-то звякала. Боже ты мой! Не оборачиваясь, она еще раз для верности спросила:

— Ты Тамара? От Нади?

Внезапно онемев, я попыталась привстать и подобострастно кивнуть. Елки-моталки! Ну, я правда была Тома от Нади. Тетка хмыкнула и... начала что-то наливать. У врача данной направленности я находилась впервые и задумалась, что о таком начале меня не предупреждала даже опытная подруга. А зря.

— Лежи тридцать минут.

Тетка задвинула меня ширмой. Я лежала вверх ногами, направив интересное место в окно, не закрывающееся даже легкой шторой. Консультация, разумеется, находилась на первом этаже жилого дома. Я терялась в догадках. Ноги постепенно немели. Тетка вызывала по очереди тех, для кого кресло не нужно. Меряла животы, ругала отожравшихся на вольных хлебах. Угрожала госпитализацией. Через тридцать минут она отодвинула ширму и избавила меня от малоприятной процедуры. Одевалась, скромно подходила к столу, где она что-то писала.

— Через день еще придешь. После обеда. Сама вызову.

Нелегкая дернула меня за язык.

— А простите, что это мы сейчас делали? – скромно поинтересовалась я, ожидая самого невероятного, но радостного ответа.

Она оторвалась от написания карточки. Посмотрела на меня внимательно. На лице была плохо скрытая досада.

— Тома?

— Тома.

— От Нади?

— От Нади.

— Чего тогда выкаблучиваешься?! – возмущенно пропыхтела она.

Но мне удалось заронить сомнение в ее душу. Она еще раз внимательно посмотрела на меня и заинтригованно спросила:

— Делали-то мы ванночку. А ты что думаешь?

— Так я это, – окончательно потерялась я. Кто знает, может, эти ванны – часть ритуала, – в смысле, чтобы посмотрели.

— Что посмотрели?

— Насчет беременности, – выпалила я и багровела.

— Тома, – медленно констатировала тетка.

— Тома.

— От Нади?

— От Нади?

— От Надежды Филипповны?

— Нет, – окончательно испугалась я и назвала отчество.

Тетка отодвинула стул. Казалось, что через пару мгновений я буду убита. Но она вдруг начала хохотать так, что лицо ее потемнело. Пот большими каплями потек по трясущимся щекам, и все дородное тело содрогалось.

— Что ж ты, милая, молчала?! А если бы я тебе, попутав, аборт сделала бы?

— Так ведь я, – мялась, угодливо хихикая, – думала, может, это... ну, подготовка...

— Подготовка! – рявкает тетка. – А ну живо на кресло!

Так я узнала, что моей Катьке уже восемь недель.

Тетка выписала направление. Мы договорились, что все анализы я пройду сейчас, а сразу после защиты – к барьеру. Мы учли все, кроме одного. Декана срочно вызвали на конференцию в Москву. Защиту отложили еще на три недели. Лет мне было относительно мало. Тогда казалось, что это судьба.