Книга Дорогая первая жена, страница 79 – Даша Черничная

— У брата. У Назара через несколько дней операция, она его подбадривает.

— Точно! Мне Лялька говорила.

Выходим с Давидом на улицу, по пути продолжая разговор.

— Прости, что на свадьбе не был.

— Перестань, — отмахиваюсь. — Наша с Надей свадьба была спонтанной, ее и свадьбой толком не назвать. Так, формальность.

— Наслышан, — добродушно усмехается. — До меня дошли сплетни о том, как твоя жена тебя в первую ночь кинула. Вот хохма-то была.

— Не начинай! — умоляю брата.

Мы выходим на улицу, и Зевс, едва услышав движение, бежит к нам навстречу. Давид садится перед ним на корточки и принимается играть с собакой, а я наблюдаю за братом, понимая, как рад тому, что он теперь с нами.

Когда собака убегает, Давид устраивается рядом со мной на ступенях крыльца и принимается задумчиво тереть бороду.

— Идар, я не могу отделаться от мысли, что уже видел где-то Надию. Не на фото с вашей свадьбы, нет, — хмурится. — Будто раньше.

— Я тоже думал об этом, — киваю. — Но вспомнить не смог, поэтому решил, что, возможно, когда мы были детьми, пересекались на каком-нибудь празднике. Ты же знаешь, какие они у нас масштабные.

— И то верно.

Переглядываемся с братом, больше не поднимая эту тему, которая, впрочем, так и не была закрыта.

— Ты определился, где осядешь? — спрашиваю брата.

— Еще нет. Но жить у родителей становится невыносимо.

— Переезжай сюда. Места всем хватит.

— В гнездо молодоженов? — улыбается. — Нет уж, и не проси. Но за предложение спасибо.

Хмурюсь, глядя на брата:

— Давид, только не говори, что снова очередной контракт.

Брат бросает на меня странный взгляд.

— Не смей, слышишь! — срываюсь. — Дочь тебя совсем не видит. Постоянно спрашивает, вернешься ли ты! Матери нет, а ты забираешь у нее единственного близкого человека — себя. Как бы мы ни любили Ляльку, но ей нужен отец. В идеале и мать, но…

— Нет у нее матери, — отрезает. — Женщина, которая отказалась от нее, не мать!

У Давида была короткий роман, который закончился, когда он подписал контракт и уехал.

Да нее ребенок был обузой, поэтому она отказалась от девочки в роддоме.

Благо город маленький, кто-то из врачей или акушерок знал, что у Давида был роман с той женщиной.

Лялька жила два месяца в доме малютки, пока мы пытались сообщить Давиду о том, что, скорее всего, у него есть дочь. Нам ее не отдавали, так как прав на малышку мы не имели.

Когда брат вернулся, буквально за пару дней сделал все документы и забрал ее.

Мне кажется, он до сих пор корит себя за те два месяца, хоть Лялька их и не помнит, да и ежедневно к ней приходила наша мать. Кормить, ухаживать.

И на службу он уходит не из-за рвения, а потому что не может справиться с собственной виной.

— Останься, прошу, — поднимаюсь и становлюсь напротив и трясу его за плечи. — Забей на слова отца. Столько людей, которые тебя любят и поддержат любое твое начинание. Хватит убегать. Подумай не о себе, а о своей дочери.

Давид печально улыбается, но в глазах та самая вина.

— Лялька права была, — говорит тихо. — Надя хорошо влияет на тебя. Проницательным стал, мне в лицо говоришь то, что думаешь, не боясь ответа.

Никак не реагирую.

Может, и Надя поспособствовала. Я счастлив с ней и хочу такого же счастья Давиду.

— Я останусь, — выдыхает.

Давид поднимается. Притягиваю его к себе за плечи, похлопываю по спине.