Книга Дорогая первая жена, страница 81 – Даша Черничная

— Я благодарна тебе за то, что ты взял опеку над нами, — произношу холодно. — Но знаешь, за что я не могу сказать тебе спасибо? За то, что ты лишил меня и моего брата родительского дома и множества дорогих не только по цене, но и по по духу вещей. За то, что я одна растила своего брата. А мне было пятнадцать, черт возьми! Что я сама тянула все: его учебу, свою и не спала ночами, работая, чтобы у нас были деньги на еду и одежду. За отсутствие помощи Назару, который мучился болями после аварии. За то, что ты продал меня чужой семье как товар, даже не спросив моего мнения!

Последнее я чуть ли не выкрикиваю и вижу, как с соседних столиков на нас оборачиваются.

— И самое главное, Тамерлан. Я не могу сказать тебе спасибо за то, что ты поддерживал нас после смерти родителей. Мы остались одни. Два ребенка, которых жизнь пережевала и выплюнула. Которые многого не знают, боятся большого и жестокого нового мира.

— Ты же знаешь, я с детьми плохо лажу, — оправдывается вяло.

— Не надо было с нами ладить, Тамерлан. Надо было просто присутствовать в нашей жизни. А тебя мало того, что не было в нашем настоящем, так еще и прошлое наше ты украл. Фотоальбом — вот все, что нам осталось от мамы и папы.

Дядя снова опускает взгляд на свои руки, сжимает кулаки на столе.

— Но я пришла сюда не за этим, — расправляю плечи. — Я должна знать, какое отношение семья Идара имеет ко мне.

Тамерлан резко поднимает на меня взгляд и отвечает спешно:

— Никакого.

— Ложь.

Я не знаю этого наверняка, но чувствую, что он врет.

— Его семья никакого отношения к тебе не имеет, — говорит уже спокойнее. — Я просто предложил им брак с тобой, они согласились, потому что там существует какая-то договоренность о том, что, как только Идар женится, дед сразу отпишет ему бизнес. Вот и все, — сглатывает нервно. — Клянусь.

— Грош цена твоим клятвам.

Тамерлан молчит, а я понимаю, что он не скажет мне больше ничего.

Быстро поднимаюсь со своего места и забираю куртку, желая поскорее отсюда убраться.

Тамерлан окликает меня, но я и не думаю тормозить, мечтая поскорее добраться до машины.

Я уже иду по парковке, когда дядя дергает меня за локоть, разворачивая к себе.

— Постой, Надя! — кричит, нервничая.

— Что еще?!

— Мне нужны деньги. Прошу, поговори с Идаром…

Вместо ответа у меня вырывается истерический смешок.

— Поэтому ты мне звонил?

— Надя, послушай…

Вырываю руку из его хватки и прыгаю в машину.

Надо бы заехать к Назару, проведать его перед операцией, но в таком состоянии я не хочу показываться ему, поэтому выезжаю на улицу и еду куда глаза глядят.

Через полчаса я понимаю, что машинально приехала в район, где мы жили с Назаром, и решаю зайти в квартиру, проверить, все ли там в порядке.

Меня встречает тишина. Практически безжизненная, но все равно родная, знакомая.

Я иду по комнатам, касаясь мебели.

У книжного шкафа будто кто-то берет меня за руку и не отпускает. Я опускаюсь на пол прямо в куртке, открываю дверцы. Документы, папки, сервисные чеки — все аккуратно сложено.

Но взгляд притягивает одно.

Старый, истертый фотоальбом родителей.

Я раскрываю его. Листаю медленно, страница за страницей. Улыбка сама появляется, когда я касаюсь фотографий. Эти лица, навсегда молодые, смотрят на меня с тихой нежностью, которой я уже не помню.