Книга Дорогая первая жена, страница 84 – Даша Черничная

— Идар ничего не знает, — произносит Римма сдавленно.

Жаль, что это уже ничего не изменит.

Я ухожу из дома, в который больше не вернусь, оставляя на столе фотографию счастливых мамы и папы как напоминание о том, что они могли прожить долгую и счастливую жизнь, если бы не чужие жестокие игры.

Выхожу из дома опустошенная, уничтоженная, с частью души, которая, обманутая, умерла под тяжестью раскрывшейся правды.

Едва я прохожу в открытую калитку, к дому подъезжает машина Идара, из нее выбегает Давид, а следом мой муж.

Мой муж…

— Надя, что случилось? Какого черта машина так стоит? Ты врезалась во что-то? — ощупывает меня. — Ты в порядке?

Нет.

И вряд ли когда-то буду.

Я оборачиваюсь на свою машину. Она стоит поперек дороги, мотор работает. Водительская дверь открыта, и в салон налетел снег.

Картина и вправду пугающая. Особенно если знать всю историю. Но что поделать, я слишком спешила посмотреть в глаза правде.

— Надя, что тут произошло? — к нам подходит Давид и смотрит на меня с такой же тревогой, что видна и в глазах брата.

Перевожу взгляд на Идара и вместо ответов на вопросы, говорю:

— У твоей матери сердечный приступ. Вызовите ей скорую как можно скорее.

Давид и Идар переглядываются неверяще, непонимающе и срываются в дом.

Я провожаю их взглядом, стягиваю с пальца кольцо, открываю дверь машины Идара. В нос ударяет его запах, отчего слезы из глаз льются сильнее.

Кладу кольцо на приборную панель, аккуратно закрываю дверь и уезжаю в единственное место, где хочу быть сейчас.

Идар

— Хорошая квартира, — говорю брату. — И близко к школе Ляльки, не придется переводить ее.

— Теперь надо с вещами разобраться, — планирует Давид.

— Брось, это вообще не проблема. Наймем машину, перевезем все необходимое.

— Как думаешь, Ляльке понравится?

— Шутишь? Давид, если ты не понял, она будет рада жить и в шалаше. Лишь бы с тобой.

— Идар, я хотел тебе еще кое-что сказать, — произносит задумчиво. — Кажется, я вспомнил, где видел Надию…

Договорить брат не успевает. Мы поворачиваем на улицу, где живут родители, и я придвигаюсь к лобовому стеклу, всматриваясь через пургу, которую бросает в стекло непогода.

— Это Надя? — с тревогой спрашивает Давид.

— Она. Только… какого хрена ее машина так стоит?

Тачка Нади брошена поперек дороги. Первая мысль — попала в аварию на скользкой дороге.

Притапливаю педаль газа и останавливаюсь около забора, вылетаю на улицу.

Надия стоит посреди дороги как в трансе. Бледная, заплаканная.

Совершенно не похожая на себя. Черт, даже когда она рыдала в машине, она была другой — живой, хоть и расстроенной.

— Надя, что случилось? Какого черта машина так стоит? Ты врезалась во что-то? — ощупываю ее живот, руки. — Ты в порядке?

Она поднимает на меня совершенно безжизненный, лишенный всяких эмоций взгляд.

— У твоей матери сердечный приступ. Вызовите ей скорую как можно скорее, — говорит монотонно, как робот.

Переглядываемся с Давидом. Тот срывается к дому первый, я следом.

На бегу думаю, что, возможно, Надя испугалась, когда маме стало плохо, растерялась. Не оглядываюсь назад, уверенный в том, что она бежит следом.

Уже открыв дверь в дом, понимаю, что Надя не могла растеряться, — она врач и должна куда спокойнее реагировать на подобное.

Давид уже на кухне, около матери, которая прижимает к сердцу старую фотографию. Что изображено на ней, я не вижу.