Книга Пончик для Пирожочка, страница 125 – Элис Айт

Она рассказывала еще многое, сыпала деталями, но картина и без того уже нарисовалась предельно ясная. Из вежливости я дослушал старушку до конца и в ответ на настоятельные просьбы пообещал, что навещу ее еще как-нибудь, а потом отправился в дом, который, по словам соседей, принадлежал Уллесу Мартингейлу.

Внутри, судя по дыму из трубы, кто-то был. Я резко распахнул дверь штормовым ударом ветра, вошел внутрь и огляделся. Навстречу мне с кухни выбежал худой мужчина лет за сорок, с застрявшей в усах капустой. Судя по засаленной одежде, неприятному запаху и общему виду, он не выходил из дома месяц. Во взгляде плескалась паника, в руках человек держал вилку.

Может, это дальний родственник Минни?..

— Кто вы такой? — тонким от испуга голосом спросил незнакомец.

— Вопрос в том, кто вы, — ответил я, — потому что вы совершенно точно не Уллес Мартингейл, за которого себя выдаете.

Паники в темных глазах стало еще больше, хотя казалось, что это невозможно.

— Я… — он запнулся. — Ну конечно, я Уллес, а кто же еще?

— Пока не знаю, но выясню, — спокойно сказал я. — И если вы поедете со мной и все расскажете, даже гарантирую вам безопасность.

Ардан

На то, чтобы обо всем договориться и уладить мелочи, ушли еще сутки. До «Сладкого волшебства» я добрался лишь следующим вечером.

После двух дней беготни, суеты и общения с теми слоями общества, с которыми ничего общего иметь не хотелось, я здорово устал. Было приятно наконец сесть за столик в кафе, вытянув ноющую ногу, пить ароматный травяной чай, слушать, как Несса порхает на кухне и пытается поднять расстроенной подруге настроение, и есть пирожное.

Да-да, пирожное. Наверное, я все-таки раньше чего-то в этом не понимал. А возможно, у меня никогда не было девушки, чьи блюда я готов съедать даже горелыми, просто потому что они выходят из-под ее руки.

Дверь распахнулась с привычным звоном колокольчика. По обыкновению, в зал влетели снежинки, и только потом показался самодовольный Фейман-старший, как всегда, разодетый в пух и прах: в коротком плаще с белоснежным песцовым подбоем, в лихо заломленной треуголке. Вид портил лишь хорошо припудренный и почти незаметный синяк на скуле. Никки выглядела еще пуще прежнего — сегодня ее темно-синее платье переливалось серебряными звездами и блистало расшитыми драгоценными камнями.

Я мысленно прикинул стоимость наряда.

Лучше, наверное, и не думать об этом.

После того как Мервит сделал несколько шагов ко мне, торжествующая улыбка на его лице начала блекнуть, а в глазах появлялась настороженность. Кажется, в какой-то момент там даже промелькнула мысль, не стоит ли дать деру отсюда. Но дочь в пышном платье с кринолином бежать не смогла бы, да и сам Фейман последний раз бегал, наверное, лет двадцать назад.

Филерана с ними не было. Любопытно.

— Присядьте, господа, — обратился я к четырем полицейским, стоящим за моей спиной. — Сначала мне хочется поговорить с мистером Фейманом. Или, вернее, с мистером Мартингейлом?

Я перевел взгляд на Мервита. Тот, разумеется, притворился ничего не понимающим.

— Что происходит, ваша светлость? — разыграл он искреннее возмущение. — Когда я несколько часов назад получил ваше приглашение, там было сказано, что вы собираетесь обсудить судьбу «Сладкого волшебства»!