Книга Пончик для Пирожочка, страница 124 – Элис Айт

Пелтус скрипнул зубами.

— Вы не сможете доказать, что я хоть в чем-то виноват.

— Как и вы — что я имею хоть какую-то причастность к разрушению вашей лавки. Справедливая цена за то, что вы годами обворовывали старого дурака, вам так не кажется?

Я ожидал увидеть в его глазах злобу, и она там была, но, кроме нее, промелькнуло и еще что-то. Неужели невольное уважение?

— Договорились, — медленно произнес он.

Я уже встал и подошел к двери, когда антиквар меня окликнул:

— Постойте! Полагаю, вы удостоите своим визитом и Уллеса Мартингейла?

— Разумеется.

Он помолчал мгновение.

— Прежде чем с ним поговорить, найдите стариков-старожилов, которые живут в соседних домах, и подробно расспросите об Уллесе. Особенно о его внешности.

— Никак вы решили мне помочь? — прищурился я. — И чем же я обязан такой милости с вашей стороны?

— Если уж тонуть, то не в одиночестве, — совершенно серьезно ответил Пелтус.

Ардан

Учитывая сумму, которую отец задолжал Мартингейлу, я был уверен, что этот человек живет в богатом районе. Может быть, он промышленник, разбогатевший в военное время на создании оружия, или какой-нибудь нувориш, потому что такой фамилии раньше я никогда не слышал, как и в случае с Пелтусом. Видимо, старой знати пришел конец, раз повсюду новые, принадлежащие простолюдинам имена. Причем она сама выкопала себе яму — в этом я не сомневался.

Вопреки ожиданиям, кучер привез меня в нищие кварталы, которые в моем детстве находились на окраине города. Сейчас она отодвинулась — там построили два завода, однако нищета никуда не делась.

Я медленно шагал между одно— и двухэтажными домиками, плотно жавшимися друг к другу и слепленными, казалось, из палок и навоза. Выпавший ночью снег не смог приукрасить неказистое зрелище. Пахло гарью и отходами, чумазые дети радостно лепили снеговика, не обращая внимания, что по большей части он состоит из грязи. Под ноги мне, хрюкнув, кинулась свинья, надрывно лаяли бродячие собаки. Местные жители замирали и провожали меня недоумевающими взглядами — им в голову не могло прийти, что человек вроде меня забыл в подобном месте.

Найти нужный дом там, где все они походили друг на друга как две капли, хм, грязи и где не существовало никакой нумерации, оказалось той еще задачкой. Впрочем, я воспользовался этой возможностью, чтобы последовать совету антиквара и расспросить об Уллесе Мартингейле.

Результаты оказались занимательными. Пожилые жители говорили, что в юности он был очаровательным и болтливым белокурым юношей, но давно куда-то пропал. Прохожие помоложе утверждали, что это необщительный и нервозный мужчина с темными волосами и некрасивым лицом, который крайне редко выходит из дома.

Все точки над Ё, сама того не подозревая, расставила живущая по соседству старая сплетница. Ей даже платить не пришлось — она сама все выложила, лишь бы слушали.

— Конечно я помню малыша Улли! — заверила старуха, доверительно взяв меня за руку. — Он так любил сладости! Папенька с маменькой у него самые обычные люди были, а он с колдовским даром уродился. Улли ентим так гордился! И так сердился, когда его выгнали из колледжа!

— За что? — уточнил я.

Женщина наморщила лоб, припоминая.

— Сломал, кажется, что-то ценное… А расплатиться не смог. Откуда же у нас тутова деньги, милорд? Бедняжка до-олго промыкался. А как наконец начал на ноги вставать, так у него сын хромоножкой уродился. Вы представляете, милорд? Так его с тех пор тутова никто и не видел.