Книга Пончик для Пирожочка, страница 128 – Элис Айт

— Я открыл первую пекарню именно ради него, потому что он всегда хотел что-то печь, — процедил Фейман, — а не якобы из-за моих пристрастий к мошенничеству. Если бы я был таким злонамеренным, как вы доказываете, то занялся бы чем-нибудь, на чем можно сколотить состояние гораздо быстрее. Хоть торговлей оружием — самое прибыльное занятие в наше время, если вы не в курсе.

— Не спорю — может быть, мысль о кондитерских действительно пришла к вам, когда вы смотрели на сына, впервые пекущего хлебную лепешку под руководством матери. Тем более что где-то в вашей легенде вы просчитались. Феям подвластна любая магия — в нашей терминологии они волшебники-универсалы. А вот ученик магического колледжа Уллес Мартингейл их потомком быть никак не мог, как и создавать заряженную какими-либо эмоциями выпечку. Судя по архивам, все проверки подтвердили, что мальчик — чистый стихийник, а не универсал, к тому же весьма слабый, иначе бы его не выгнали из колледжа настолько безжалостно.

— И вы будете говорить, что не замарали рук? — выплюнул он. — Без подкупа никто не отдал бы вам документы из архива колледжа.

— Простая вежливость открывает множество дверей. А еще полиция, — парировал я. — Им тоже захотелось ознакомиться с личным делом ученика по фамилии Мартингейл, и они имели на это полное право. Но дальше — самая интересная часть рассказа.

— Ах, так все это было только вступление, — язвительно бросил Мервит. — Долго же вы запрягаете. До утра-то закончим?

Я проигнорировал колкость.

— Дела в пекарне пошли неплохо — покупателям понравились изделия вашего сына. Вы стали задумываться о расширении и обратили внимание на «Сладкое волшебство». Это было бы удобное приобретение — все необходимое в нем уже есть, не хватает лишь небольшого ремонта. Однако владелец, мой отец, был готов расстаться с чем угодно, только не с местом, которым грезила его жена. Отец собирался во что бы то ни стало передать его мне как память о матери. Пару раз пообщавшись с моим отцом, вы подметили его слабости — страсть к охоте и вину, а в подпитии — и к картам. Здесь вы сели на своего любимого конька — фокусы и мошенничество. Денег ведь мало не бывает? А одинокий старик оказался легкой жертвой. Причем вы были достаточно умны, чтобы пореже показываться на глаза слугам, и обычно встречали моего отца уже в лесу, в заранее оговоренном месте.

— Ну вот и начались выдумки, — пробормотал Фейман. — Доказывать вы это как собираетесь?

— Легко — иногда вы приводили с собой друзей, которым тоже требовались быстрые деньги. Мой отец им проигрывал, вы получали с этого свой процент, и все, кроме моего отца, разумеется, уходили довольными. Вычислить имена оказалось не так уж сложно, — я похлопал ладонью по папке с именами людей, которым задолжал отец. — Все они здесь.

Щека у него нервно дернулась.

— Достаточно странно, что при этом нигде в списке не найдется моего имени, вам так не кажется?

— О, почему же, ваше имя там есть. Превратившись в Мервита Феймана, вы не стали избавляться от старых документов на имя Уллеса Мартингейла. Вы понимали, что, какой бы удобной жертвой ни был моей отец, ситуация однажды может пойти не по плану, и подстраховались. Вы нашли еще одну жертву — лудомана из соседнего города, в прах проигравшегося Беврена Коллрана, с которого мы начали разговор. Запугав беднягу, вы заставили его жить в вашем доме и притворяться Уллесом Мартингейлом. Выплаты по долгу получал он и потом передавал вам. Расчет был на то, что его в Шенберри никто не может узнать, а о подлинном Мартингейле, маленьком и никому не интересном человечишке, все давно забыли. Но вы опять ошиблись.