Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
— Я не спала. — Ну, как у вас с Кузькой-то? — Написал мне только что, — сказала Никки, — А вот Влад, похоже, в тебя влюбился… — Да, мне тоже так кажется… — Ладно, давай спать. Завтра с утра в Северодвинск поедем. «Как они меня все любят! Да и можно ли не любить меня?.. — думала Олива, уже засыпая, — Только Салтыков один… ну, да и хер с ним. Нет его — и пусть не возвращается…» Глава 49 Рейсовый автобус по маршруту Архангельск-Северодвинск, отправляющийся от автовокзала в полдень, ехал почти порожняком. Основная масса пассажиров, состоящая из трёх парней и двух девушек, сосредоточилась на задних сиденьях. Кондукторша, пожилая бесформенная тётка, оторвавшая им всем только что по билетику, сидела на свободном сиденье к ним лицом и, с оттенком грусти к своей безвозвратно ушедшей молодости и зависти к их молодым годам, наблюдала, как ребята, вооружившись ручками и листиками бумаги, вырванными из блокнота, играли в «морской бой». — Итак, Влад… — задумчиво произнёс один из парней, водя шариковой ручкой по своему листку бумаги, — Влад, Влад… Б-10! — Мимо! — Мимо, — повторил Даниил, отмечая точкой заданный квадрат, — Теперь Оля… Так… К-7! — Ранил, — Олива зачеркнула крестиком часть своего трёхпалубного корабля. — К-6! — Ранил! — К-5! — Мимо… Никки и Кузька не принимали участия в общей игре. Они оба слушали Никкин плеер, воткнув себе в уши по одному наушнику; Никки сидела у Кузьки на коленях. Олива, покорно позволив Даниилу и Ярпену первыми убить все свои корабли, убрала листок и ручку в сумку и, закрыв глаза, откинулась головой на сиденье. Ей нездоровилось. — Что с тобой? — обеспокоенно спросил Ярпен. — Меня тошнит, — сквозь зубы простонала она, — Укачало, наверное. — Морская болезнь, — изрёк Даниил, — Хорошо, что у меня есть с собой целлофановый пакет… Олива, позеленевшая от сильной тошноты, легла, положив ноги на колени Ярпену, а голову — на колени Даниилу. Езда в самом заду автобуса вытрясла ей все печёнки, поэтому, когда ребята приехали, наконец, в Северодвинск, им пришлось выводить её из автобуса под руки и, посадив на скамейку, ждать, пока она оклемается. Дуновение прохладного ветра с залива мало-помалу привело Оливу в чувство. Она открыла глаза, сделала несколько глубоких вдохов, и вдруг увидела приближающегося к ней незнакомого длинноволосого парня в брезентовом плаще. Солнечное гало обрамляло его густые тёмно-каштановые волосы, развевающиеся на ветру; большие, синие, как лесные озёра глаза, были устремлены прямо на неё. В руках у незнакомца был гранёный стакан воды, с которого стекали искрящиеся на солнце капли. — А вот и Тассадар! — сказал кто-то из ребят. Тассадар приблизился к Оливе и сел перед ней на корточки. — Выпей воды, — попросил он, глядя на неё своими бездонными синими глазами. Олива, не отрывая от него глаз, молча приняла из его рук стакан. Тассадар ободряюще улыбнулся ей. — Тебе уже лучше? — спросил он. — Да, — отвечала, улыбаясь, Олива, — Спасибо тебе. Как только она оправилась, все встали и пошли бродить по Северодвинску. Олива шла рядом с Тассадаром, который, в качестве экскурсовода, рассказывал ребятам про памятник корабелам, что открывался их взорам. Олива заворожённо слушала его рассказ, но мало что понимала, словно говорил он на марсианском языке. |