Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
— Иди, — сказала Никки, — Оля там, на кухне. — Я там не нужен, — сказал он, — Там сейчас Салтыков. — Поэтому ты пришёл ко мне? — Нет… — А почему? — Потому что тебе плохо… — Да, мне плохо. Но я не нуждаюсь в твоей помощи. — Жаль, — горестно произнёс Даниил, — Я-то думал, что я тебе ещё нужен… — Ты мне не нужен. — Я никому не нужен, — печально заключил он, — Даже самому себе… Даниил встал и вышел в коридор, прикрыв за собой дверь спальни. Он снял с крючка свою джинсовую куртку, и хотел было уйти, но полоска света из кухни остановила его. Даниил немного подумал и направился к кухне, где сидела за столом Олива, листая журнал. — Пожарь мне пельмени. Пожалуйста, — сказал Даниил, заходя на кухню. — Пожарить пельмени? — удивлённо переспросила Олива, — Вообще-то я всю жизнь имела дело только с варёными пельменями, а не с жареными. — Ну свари. Пожалуйста. Олива хмыкнула, однако поставила кастрюлю на плиту и снова села читать свой журнал. Даниил потоптался немного в кухне и, видя, что Олива не замечает его, пошёл в комнату Ярпена. — Что это ты так рано улёгся? — заметил он, присаживаясь к Ярпену на кровать. — Я устал с похода, — сказал Ярпен, открывая глаза, — Девчонки наши сегодня что-то не в духе… — Видимо, пмс у обеих, — усмехнулся Даниил, — Ты ноги, что ли, натёр? — спросил он, кивнув головой на истёртую в мясо ступню Ярпена, высунувшуюся из-под одеяла. — Ага… — А я послезавтра на новую работу заступаю, — Даниил тяжело вздохнул. — Кем устроился-то? — Охранником, кем же ещё… — Пельмени готовы, — сквозь зубы бросила Олива, заглянув в комнату. Даниил оставил Ярпена и пошёл на кухню. Олива молча наложила ему пельменей в тарелку и так же молча достала вилку и положила перед ним. — А сметана? — Сметаны нет. Майонез в холодильнике, — сухо сказала она. Даниил молча съел пельмени и положил голову Оливе на колени. Она не шелохнулась и молча продолжала сидеть, не сгоняя его со своих колен, но и не трогая руками его волосы, как любила делать это когда-то, будучи ещё влюблённою в него. — Ты всё ещё в обиде на меня? — спросил её Даниил. — Нет, — помолчав, сказала Олива, — Дело давнее... К тому же, ведь это ты спас меня тогда; правда, не знаю, зачем... — Я спас тебя, а ты меня спасла сегодня на Медозере, — ответил он, — Так что мы квиты. Несколько секунд прошло молча. — О чём ты думаешь? — нарушил молчание Даниил. — Сам знаешь... — Так ты скажи. — Я думала о нём, почему он поступил так со мною... Свет был выключен. В кухне Никки сидела Олива, на коленях у неё лежала голова Даниила. И Олива изливала ему душу, она говорила о Салтыкове ему, тому, кого любила когда-то больше жизни и которого потом так же горячо ненавидела. — Знаешь, может, он был послан мне, ведь я многое поняла на самом деле... И я уже давно не держу на тебя зла... То зло, которое причинил мне он, не сравнится ни с чем... — А может, он и не виноват, — сказал Даниил. — Как же не виноват... — Может, он хотел сам себя убедить в том, что он способен любить по-настоящему. Но не смог... — Может, и так... А за окном безмолвно стояла белая ночь. Глава 48 Белая ночь безмолвно стояла за окном. В квартире было тихо. Стрелки на часах, слабо чернеющиеся в отблеске светлых сумерек, показывали четверть второго. — Век бы так пролежал у тебя на коленях, — сказал Даниил, — Но надо бы спать уже. Пойду, душ приму… |