Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
— Может быть. Но я не стал её удерживать, — сказал он, — Главное, что это было её решение. Слава Богу, теперь у Регины всё хорошо, она нашла себе молодого человека, и я искренне рад за неё… — Всё равно я этого не в силах понять, — Олива пожала плечами, — Завязывать кратковременные отношения с человеком, а потом просто взять и сплавить его, как бревно по волнам. Я считаю, если не умеешь любить — незачем и встречаться. — Никто не может сказать, умеет он любить или нет, — возразил Ярпен, — Любовь вообще вещь очень хрупкая. Знаешь, Олив, ведь бывает и так: любишь ты, допустим, человека... Ну, вернее, тебе кажется, что ты его, то есть её, любишь и жить без неё не можешь... А потом какая-то мелочь, которую можно было и не заметить, вдруг выплывает — и всё, к тебе приходит осознание того, что ты этого человека больше не любишь. Да и не любил никогда, наверное... — Ну да, понимаю... Не вынесла душа поэта, — хмыкнула Олива, — Нет, я тоже, конечно, эстет, и мне вовсе не нравится такая грубая проза жизни как скверный запах изо рта и тому подобное. Но, тем не менее, взять хоть Салтыкова — он был явно не красавец, и пахло от него далеко не яблоками и молоком — а, видишь... Ярпен взял её руку в свою. — Олив, забудь про Салтыкова. Ты сама только что сказала: он был. Теперь его нет; это прошлое... — Да... — она безнадёжно махнула рукой, — А в настоящем что? Ярпен подавил вздох и уставился ей в глаза долгим, немигающим взглядом. — Что? — смутилась Олива. — Ничего. Просто... Олива почувствовала, что устала от этого пресного и аморфного Ярпена. Хоть он и был «огонь, мерцающий в сосуде», хоть и писал он потрясающие, красивые стихи, и сам он на первый взгляд был очень чуток, нежен, внимателен и добр — после откровенного разговора с ним Олива поняла, что за этой белой и нежной оболочкой тоже нет того, что она так тщетно искала и не находила в других. Точнее, ей казалось, что нашла в Салтыкове, но ошиблась, и это было самое жестокое разочарование в её жизни. — Ладно, пойдём спать, — Олива встала из-за стола, — А то уже третий час… Она быстро прошла по коридору, остановилась у дверей Никкиной спальни и, пожелав Ярпену спокойной ночи, хотела было скрыться за дверью, но дверь почему-то не закрывалась. Олива, сразу не сообразив, в чём дело, ещё раз налегла на дверь, и тут только увидела, что в проёме зажат Ярпен — он-то и препятствовал полному закрытию двери. — Ну чего ты? — спросила она, отпуская дверь. — Олив, я… я наверно веду себя как полный идиот… — Почему? — усмехнулась Олива, глядя на растерянного светловолосого парнишку в дверях. — Ну вот… я как болван тут топчусь… Даже не обнял тебя ни разу… — Ну, полно, глупости! — Можно, я теперь обниму тебя? — и Ярпен, не дожидаясь ответа, заключил девушку в свои объятия. — Тихо! Никки побудишь… — Олива высвободилась из его рук, – Всё, всё. Спокойной ночи. — Ты не обижаешься на меня?.. — За что? — Ну, за то, что я… такой болван… — Да ну, брось давай! Почему болван-то? Выдумал тоже… — Ну, тогда я это… пойду… — Спокойной ночи. — И тебе тоже… спокойной ночи… — пробормотал Ярпен, всё ещё топчась на пороге, – Приятных тебе снов… — Да. Да. Тебе того же. Олива, кое-как выпихнув Ярпена за дверь, нырнула в постель. — Ой… разбудили, что ли, тебя? — спросила она, видя, что Никки не спит. |