Онлайн книга «Жизнь после "Жары"»
|
— Иди. Он нехотя встал и отправился в ванную. Олива подумала и, вспомнив, что Ярпен сегодня вечером так и не поужинал, пошла к нему в спальню. Ярпен лежал у себя в кровати, но не спал. Облокотившись на подушку, он писал что-то ручкой в своём блокноте и задумчиво смотрел перед собой, шевеля губами. — Струна гитары лопнула натужно… Сердясь, отброшу инструмент, такой ненужный… И в сердце зазвучит по-новому струна… Тебя я вижу... Выходи, моя весна… — Не спишь? — спросила Олива, садясь к нему на постель, — Вирши сочиняешь? — Пытаюсь, — застенчиво улыбнулся Ярпен. — Покажи, — попросила она, заглядывая к нему в блокнот. — Нравится? — осторожно спросил он. — Очень… — Тогда возьми их себе… на память… — Ты даришь мне эти стихи? — Олива была растрогана. — Если они тебе нравятся… — Ярпен опустил глаза. — Спасибо, — она вырвала листок из блокнота и спрятала его за ворот ночнушки, — Пойдём на кухню, я тебе пельменей наложу. Чаю попьём… Ярпен встал с постели и попытался пройти, как почувствовал, что у него адски болят мозоли на ногах. — Ты чего хромаешь? Ноги натёр? — спросила Олива. — Да… — Погоди, я лейкопластырь поищу. Олива порылась у себя в сумке и, вытащив оттуда несколько пластырей, протянула Ярпену. — Спасибо, — поблагодарил он, — Ты очень хорошая… — Да ладно тебе, — отшутилась она, ставя перед ним тарелку с пельменями, — Ешь быстрее, а то они и так уже почти остыли. Ярпен положил на стол вилку и, не отрываясь, смотрел на Оливу. — У тебя потрясающие волосы, — тихо произнёс он, — Ты как львица… Почувствовав, что разговор пошёл не в том направлении, Олива сухо спросила Ярпена, почему он расстался с Региной. — Видишь ли, — вздохнув, ответил он, — Я думал, что я в неё влюблён. Вернее, сам себе пытался это внушить. Но не смог… — А зачем же надо было себе это внушать? — строго спросила Олива. — С Региной мы познакомились на форуме, — сказал он, — У неё был очень тяжёлый период в жизни, умерли родители. Она несколько раз вскрывала себе вены. И я подумал, что смогу чем-то помочь ей. Так мы начали с ней встречаться… — Но полюбить по-настоящему ты её не смог, — сказала Олива, — Выходит, ты был с ней только из жалости… — Выходит, что так, — ответил Ярпен, — Но я пытался полюбить её. Не знаю, что это, может быть, леность души, но не было у меня этого чувства… Регина не виновата, она прекрасный человек, виноват только я один, что не смог полюбить её по-настоящему, и у меня не хватило мужества вовремя признать это. — Значит, выходит, что ты ей оказал медвежью услугу, — сделала вывод Олива, — Встречаться с человеком из жалости, не из любви, но из желания только помочь — всё равно, что нищему подавать. Жалость унижает — я тебе это говорю, потому что знаю на собственном примере. Думаешь, человек тебе за это будет благодарен? — Может быть, в чём-то ты и права… — помолчав, сказал Ярпен, — Но не мог я допустить того, чтобы человек сам себя ценить перестал. — Знаешь, я считаю, что уж коли ты начал принимать участие в чужой судьбе, то участвуй в ней до конца, или же не участвуй вообще, — сказала Олива, — Зачем же надо было начинать с ней встречаться, чтобы потом бросить её? — Я не бросал её, — ответил Ярпен, — Она ушла от меня сама. — Не все женщины уходят для того, чтобы уйти. Многие уходят для того, чтобы их вернули… |