Онлайн книга «Никогда с тобой»
|
— Не хочу ничего понимать! — выдаёт она, и я вздыхаю. — Ложись спать, вредина… Думай о море. Когда-нибудь точно будешь жить там, — я целую её в лоб и ухожу из её комнаты, погасив свет. Она ведь ещё ребёнок, а Яровой своими наглыми фразами взращивает в ней всё самое негативное. Словно специально настраивает против семьи. Какой же он всё-таки испорченный и гадкий человек. Ложусь спать с мыслями о том, что он сломал и мои отношения с Андреем, и сестру настроил против меня. А я всё ещё вспоминаю это его… «У тебя соски на меня стоят. Сладких снов». Придурок… Полночи не могу уснуть. Верчусь по кровати словно одержимая. Мне ведь только семнадцать лет, что он вообще себе позволяет? Я не из этих. Пусть говорит такие пошлости своей Марине, она явно этого ждёт. Мне и стыдно, и одновременно непонятно. Что это за реакция тела? Почему я ощущаю всё вот это к этому придурку? Боже, я ненормальная, наверное… Это бы многое объяснило. Засыпаю в итоге только к трём ночи и в школу снова прихожу не выспавшаяся. Не стоит и говорить, что Андрей не приходит вовсе. Его мама — терапевт, она может нарисовать ему справку, но понятно, что не пришёл он из-за вчерашней нашей ссоры… Зато Яровой тут как тут, и просто светится от счастья. Мало того, что снова нагло садится со мной за парту на нескольких уроках, так ещё и пишет моей ручкой. Просто уводит ту у меня из-под носа, будто ему здесь все обязаны и мне приходится доставать запасную. На последнем уроке Вера Степановна снова собирает всех обсудить поездку в Питер. Я не принимаю участия. Просто сижу и поглядываю на всех, кто так активно высказывает свои желания… Хотелось бы и мне в этом плане быть посмелее. Понять, чего хочу и есть ли у меня те самые желания, что я слышу из уст одноклассников. Но правда в том, что я реально не умею ни просить, ни принимать. Так уж вышло. Мне ничего ни от кого не нужно. Потому что единственный главный мужчина в моей жизни лишь забирал у моей матери, а потом и вовсе сбежал. Пока думаю об этом, собрание заканчивается. И я, задумавшись, собираю вещи позже всех. — Доманская, ты что-то совсем не принимаешь участие в дискуссии, — врывается в мой поток мыслей Вера Степановна. — А зачем? Я ведь не еду, пусть сами решают, что и как, — отвечаю я, на что учитель хмурится и смотрит в свой блокнот. — Как это не едешь? Почему?! Заболела что ли? Или семейное? О таких вещах заранее надо предупреждать… Тут осталось-то до поездки всего две недели! — нервничает она, читая мне нотации. — Потому что не сдавала денег, Вера Степановна, Вы что… — Нет, Лен… Ты сдала… Вот, у меня ведь отмечено, Доманская Елена — плюсик, и я сегодня пересчитывала. Всё сдано, — настаивает она, а у меня земля уходит из-под ног. Нет, Вы шутите… Он ведь не мог, да? Нахрена ему это??? Господи, боже! — Вера Степановна… Миленькая. Это какая-то ошибка, наверное. Вы ещё раз всё перепроверьте… — Я что по-твоему… Немощная старуха что ли? У меня, слава Богу, пока нет Альцгеймера! — Да я и не говорю, что есть, но… Послушайте, а если другой человек за меня сдал? Можно как-то вернуть??? — Вернуть уже нельзя, потому что билеты куплены, дорогая. И всё уже приобретено. На все экскурсии. План расписан. Это всё менять придётся… Как же ты так… Я понимаю, если ученик в больницу попадает, но ты же вот… Передо мной. Целёхонькая! Давай, Доманская, пакуй вещички. В следующий четверг последние уроки, а потом вылет 3 января в 8 утра. |