Онлайн книга «Никогда с тобой»
|
Глава 10 Доманская Елена (Мелкая) — Это от холода, я замёрзла, придурок! — воплю ему вслед, слушая его противный смех. Ненавижу его… Блин, как же сильно ненавижу! Что я теперь скажу Андрею? Зачем я позволила себе эту слабость? Можно ведь было просто обхватить его и не дать побежать за ним. Как-то остановить… Дура, Лена, ты дура! Вернувшись в коморку, доделываю всё и смотрю на свою грудь. Вот сейчас она, как назло, выглядит совершенно спокойно. Ничего не торчит и не позорит меня, вынуждая краснеть! Ааааааа!!! Бесит! Возьми себя в руки, ты — тряпка! Домой ухожу в расстроенных чувствах. Всё ещё не знаю, как буду оправдываться перед Андреем. Он ведь всё слышал, и я действительно обнимала Яра. Точнее, прижималась к нему. Это он обнимал. Боже, я — позорище! Плюхаюсь на кровать и сканирую потолок, когда в комнату заходит мама. — Ты сегодня поздно и вещи какие-то… Странные… — Да, я испачкала свои, пока убирала помещение. Пришлось переодеться в одежду Андрея. — А, понятно, — выдаёт мама. — Ужинать хочешь? — Хочу, сейчас приду, — отвечаю и, когда она уходит, достаю пакет из рюкзака, направившись в ванную, чтобы замочить их и потом засунуть в стрику. А затем со спокойной душой следую на кухню, где сидит и Кристина. Мы садимся есть, и я почти молча поглощаю ужин. Кристина же ковыряется в тарелке и вообще не спешит есть. Она у нас малоежка. Любит сладкое, но обычную еду — не заставишь. — Всё хорошо, Лен? Ты грустная… — Нет, всё прекрасно, — отвечаю, еле сдерживаясь, чтобы не разрыдаться и не рассказать маме, как ненавижу Сашу и как я ненарочно обидела Андрея. Но это был бы стыд и позор. Про Питер даже не заикаюсь, знаю, что денег нет, зато встревает Кристина. — Вера Степановна сказала, что старшеклассники едут в Питер на зимние праздники… Неловкая тишина длится около двух минут. — Почему не сказала, Лен? — спрашивает мама. — Я не… Я не знаю. Зачем? — Может я попробую… Как-то перезанять… Я хмурюсь и кладу руку на её. — Мам. Прекрати, прошу тебя… Это неправильно. Никогда я так не поступлю. Знаю ведь как ты крутишься, чтобы прокормить нас. Нет. Никакой Питер мне не нужен. — Ох, Лена… — задушено вздыхает мама, а Кристинка стыдливо вжимает голову в плечи, когда я хмуро смотрю на неё. Вот надо же было ляпнуть, как специально! Мама только расстраивается из-за этого. Ну неужели она не замечает? Я понимаю, что она ребёнок, но всё-таки… Вечером я иду пожелать ей спокойной ночи и заодно поговорить. — Ты устала? — спрашиваю, и она зевает, кивая. Я поправляю ей подушку и ложусь рядом. — Когда-нибудь, Кристина… Всё изменится. — Но сейчас ты несчастная, Лена… — Ох, ты боже… Горе ты моё луковое, кто такое тебе сказал? — Я вижу, как другие радуются, а ты всё время такая серьезная. Только и делаешь, что учишься. И тот мальчик… Он сказал, что ты такая, потому что осуждаешь всё, что для тебя делают! — Что? — спрашиваю, вздёрнув бровь. — Бред. — Нет, не бред. Ты всё время отторгаешь подарки. И мамины тоже! Говоришь, что тебе ничего не надо! А мне надо! Я хочу жить на море! Хочу кокосовые конфеты и дорогую одежду! Я всё это хочу! — выдаёт сестрёна, вздёргивая кверху свой маленький нос. — Ну, — смеюсь я в ответ на её заявления. — Когда-нибудь это у тебя будет, дорогая. У всех разные желания. И тот… Мальчик, что тебе это сказал, он вырос в другой семье, малыш. У него очень богатые родители. Они могут себе это позволить, а нас мама растит одна. И у неё большой кредит. Мы должны понимать обстоятельства… |