Книга Никогда с тобой, страница 21 – Катерина Пелевина

Едва он произносит это, как Андрей со всего размаху захлёстывает его спину ведром ледяной воды, попадая и в меня тоже. И меня всю скручивает из-за этого прямо перед ним, как черепаху, которая забивается в свой панцирь.

— Крюков, ты — труп! — Яр разворачивается, но я хватаю его за мокрую рубашку и не даю уйти, пока Андрей реально убегает из кабинета.

— Стой… Стой, успокойся. Не надо. Не убивай его… Прошу тебя не убивай, — я начинаю рыдать, обхватив облепившую его тело белую ткань настолько, что вижу каждую его мышцу. Чёрт, он выглядит как скала. Он точно его убьёт. Сама не знаю, что на меня такое находит. Я просто истошно реву, пока мы с ним оба мокрые стоим посреди музыкального класса. Наверное, я так сильно боюсь за Андрея. Наверное, это так. Иначе как объяснить мою такую реакцию?

Дрожь стремительно окутывает всё тело, пока Яр вдруг не оборачивается. Злой как сам Дьявол. И совершенно неожиданно для меня, он обнимает.

Обнимает меня…

А я забываю, как дышать, чувствуя тепло его тела…

Александр Яровой (Яр)

Чёрт… Она дрожит и так близко, будто приклеенная ко мне.

Мы дышим шумно и натужно, еле сдерживаем скопившееся внутри напряжение. Ткань её блузки пропиталась водой от моей рубашки. Это ощущается так остро, что моё тело предаёт меня. Не могу пошевелиться. Стою камнем и прижимаю к себе Мелкую. Хрен его знает, что при этом чувствую.

Что-то запредельное и до одури запретное. Полномасштабный взрыв, техногенная катастрофа…

У меня сердце в груди совершает какие-то трюки, из-за которых кровь бурлит и носится по организму, как одержимая. Я всегда был дурным, но рядом с Доманской ощущаю себя абсолютным психом.

— Блин… Извини, — она выдыхает и тут же, отпрянув назад, прикрывается руками. Потому что вся промокла и тело реагирует соответствующе.

Хотя я, сука, весь горю.

Нет, полыхаю! Как на костре инквизиции, блядь.

— Как же теперь домой идти, — тарахтит она, нахмурив брови, и я дёргаю её за руку.

— Идём.

— Куда? — тормозит она всеми силами, но я не щажу, сильнее потянув за собой.

— Доманская, не беси, идём, — тащу её в сторону спортзала. Там в раздевалках есть спортивные шмотки. Что-то должно ей подойти, даже несмотря на то, что она от горшка два вершка.

Достаю ей треники и футболку, а сам начинаю переодеваться прямо при ней, отчего она растерянно таращит глаза, а потом резко разворачивается ко мне спиной. Голых парней-то, небось, ни разу не видела …

А у меня есть на что посмотреть…

— Блин, мог бы подождать! — выпаливает, пытаясь нащупать дверь закрытыми глазами. Всё ещё жмурится, как дурочка, хотя уже отвернулась.

— Левее, малыш, — шепчу ей язвительно, и она убегает в женскую раздевалку, протаранив собой дверной косяк.

Я же выхожу и жду её, сложив руки в карманы.

Она выбредает, держа свои мокрые вещи, и несёт их в сторону кабинета. Идём молча. Она даже не смотрит на меня, а сразу как мы заходим, достаёт пакет из рюкзака и убирает мокрую одежду туда.

— Слушай… Спасибо, что дал вещи. И что не стал трогать Андрея. Не знаю, что на него нашло…

— Зато я знаю, — выпаливаю я в ответ. Сучоныш просто заревновал, когда речь зашла за её целку. Как будто ему в принципе что-то светит, грёбанный кретин. — Но я это сделал не для тебя и не за благодарность. Просто руки марать не хотелось.