Книга Никогда с тобой, страница 27 – Катерина Пелевина

— Спасибо тебе, Андрей… Не уверена, что смогу вернуть…

— Не надо возвращать, — заявляет этот хуесос, а дальше я уже не слышу, потому что звенит звонок, заглушая галдёж, и в класс входит учитель.

— Итак, давайте сегодня уже просто расслабимся. Потому что промежуточные оценки я выставила, если хотите исправить, то можете выступить с докладами. Или решить что-то.

И я тяну руку.

— Яровой? Чего тебе? В туалет? — интересуется она язвительно, и я кривлю губы, мотая головой. — Реально? Похвально, но у тебя по алгебре четыре. Хочешь пятёрку?

— Хочу, — отвечаю, следуя к ней. По правде говоря, я знаю и алгебру, и физику, и даже сраную геометрию. Просто мне всегда ничего не хочется.

А тут она даёт какой-то пример по логарифмам, я беру в руки мел и начинаю решать.

У неё вдруг такой вид становится, что сейчас в обморок упадёт.

— Ты что же… Придуривался надо мной всё это время???

— Почему придуривался? — спрашиваю, приподняв брови. — Я хотел сдать экзамены и всё.

Она смотрит на меня искоса.

— Ещё один. Найти сумму бесконечной геометрической прогрессии…

Она диктует, я решаю. Филя свистит с задней парты.

— Э, ботанидзе! — кричит он, и Валентина Ивановна стучит ладонью по столу.

— А ну, замолчи, Филиппов! Сейчас исправлю твой тройбан на двояк, довыделываешься!

Он тут же успокаивается и замолкает, а я кладу мел, обтряхивая руки.

— Ладно, Яровой. Поверила. Садись. Отлично, — училка исправляет в журнале отметку, я иду к своему месту, а по пути обдаю Доманскую своим самым жестоким и ненавистным взглядом. Пусть, сука, видит, как я сейчас зол. Как я её презираю.

Она тут же вжимает шею в плечи, выглядит испуганно и опускает свой взгляд.

Чёртова святоша, которая никак не вылезает из моей башки.

Всю ночь спал на полу из-за неё. Всю, блядь, ночь.

Потому что стоит уткнуться членом в матрац, и все мои мысли об одном нахрен. Я вообще не знаю, как с этим бороться.

— Ты давно в ботаны заделался, — повторяет Филя сзади, и я показываю ему кулак.

— Допиздишься, провокатор. Варежку свою захлопни.

— Бу-га-га, напугал, — выдаёт он, отвернувшись от меня.

Меня уже даже друганы бесят. Все, как один, ебантяи.

Пока кто-то ещё пытается что-то исправить, я прожигаю Ленкину спину, и примерно в середине урока она оборачивается, сталкиваясь со мной взглядами. Я скрещиваю на столе пальцы и просто сверлю её, а она хмурится, мол «Что? Что я тебе сделала?».

А я и сам, блядь, не знаю, что…

Тебе и делать ничего не надо, Доманская. Ты и без этого дико меня раздражаешь.

«Не надо возвращать», значит, Крюков… За этот пиздёж я тебе что-нибудь сломаю.

Хотел спать с ней в одной комнате в Питере? Хуй тебе в задницу. Вообще никуда не поедешь. А я помогу тебе в этом…

Александр Яровой (Яр)

Вечером меня ждёт ужин с Шаховыми. И я уже мысленно предвкушаю весь этот ёбанный пиздец.

Мало того, что Маринка втюрилась, так ещё и пустила в школе слух о том, что я забрал её невинность… Охуенно. Ничего не сказать.

— Лев, дружище, как ты, — батя принимает рукопожатие от её отца, я стою в прихожей, оперевшись на стенку и небрежно засунув руки в карманы, рассматриваю всю их высокомерную семью.

Передо мной сам Георгий Шахов — владелец самого популярного агентства элитной недвижимости Москвы.

— Порядок, Гоша… — он поворачивает на меня свой сердитый взгляд. — Саша, поухаживай за дамами. — Влада… Марина… Какая выросла красавица… Вроде по соседству живём, а не замечаю…