Книга Четыре дороги домой, страница 80 – Лебрута алей Ла

— Нет, — честно.

— Вот видишь. Даже ты не помнишь, сколько раз врал. Это уже искусство. Это надо в музей.

Указатель впереди.

Синий. Потёртый. Но надпись — странная.

«Рагнарёк — объезд налево».

Притормаживаю.

— Что за...

— А, это, — медведь смотрит. — Началось. Дорога домой, помнишь? Она не обычная. Здесь реальность и вымысел — близнецы-братья. Иногда меняются местами. Рагнарёк — это, на всякий случай, конец света по-скандинавски. Если кратко: боги дерутся, волк съедает солнце, все умирают, мир горит. Весело. Хочешь посмотреть?

— Нет.

— Правильно. Объезжаем. У тебя своих концов света хватает.

Сворачиваю налево. По указателю. Дорога петляет. Уходит в лес. Темнеет — хотя ещё день, только час дня, но темнеет, как будто время тоже решило объехать реальность.

Медведь грызёт что-то ещё. Уже не калитку — яблоко. Хрустит громко.

— Слушай, а почему Этери? — спрашивает вдруг.

— Что?

— Почему она? Ты выбрал её. Оставил. Остальным — смерть, ей — жизнь. Почему?

Молчу. Потому что сам не уверен.

— Сын, — говорю наконец.

— Сын, — повторяет медведь. — Удобное оправдание. Сыну нужен отец. Благородно. Правильно. Но неправда. Хочешь, скажу правду?

— Не хочу.

— Скажу, — продолжает, не слушая. — Потому что с ней ты — настоящий. С Лией ты — успешный ресторатор, хозяин жизни, добытчик. С Мариной — любящий папа, который строит снеговиков и катает на санках. С Айно — мистический дух леса, Карху-блаблабла. А с Этери — ты просто Гиоргико. Грузин, который скучает по дому, по хачапури, по языку, который звучит как музыка. С ней не надо играть роль. Она тебя знает таким, какой ты есть. До Москвы, до ресторанов, до четырёх жизней. Она помнит тебя — двадцатилетнего, дурака, который писал стихи и мечтал о море. Вот почему.

Смотрю на дорогу. Сжимаю руль. Молчу.

Потому что прав. Опять прав. Как он это делает?

— Я твоё подсознание, — отвечает медведь, хотя я не спрашивал вслух. — Я знаю всё, что ты прячешь. И знаешь что? Не страшно. Не стыдно. Нормально — хотеть быть собой. Ненормально — прятаться двадцать лет. Но ты исправляешь. Молодец. Поздно, криво, больно, но исправляешь.

Указатель.

Ещё один.

«Избушка Бабы-яги — направо. Пирожки свежие».

Медведь хохочет — низко, раскатисто, так, что машина вибрирует:

— Пирожки! Блин, давай заедем!

— Нет.

— Ну пожалуйста! Я есть хочу!

— Ты только что съел три калитки и яблоко.

— Это было давно. Я медведь. У меня метаболизм. Мне надо килограмм пять в день. Минимум.

— Ты — галлюцинация.

— Голодная галлюцинация.

Проезжаем мимо. Медведь вздыхает печально. Смотрит в окно:

— Эх, пирожки... Ладно. Вернёмся к тебе. Давай поговорим про паттерны поведения. Слышал про такое?

— Слышал.

— Отлично. У тебя их три. Основных. Первый: «Я нужен всем». Это с детства. Родители много работали, тебя оставляли одного, ты боялся, что бросят совсем. Начал быть удобным. Хорошим. Нужным. Всем. Сразу. Чтобы никто не ушёл. Понёс это во взрослую жизнь. Результат — четыре женщины. Каждой пытаешься быть нужным. Каждую боишься потерять. Вопрос: работает? Ответ: нет. Теряешь всех. Медленно. По кусочкам. Но теряешь.

Молчу. Потому что возразить нечего.

— Второй паттерн: «Любовь надо заслужить». Тоже детство. Папа любил, когда ты хорошо учился, маму радовал. Любовь была условной. Не просто так, а за что-то. Ты решил: чтобы тебя любили, надо быть идеальным. Идеальным мужем, отцом, любовником, бизнесменом. Каждой женщине — идеальная версия себя. Лии — стабильность. Марине — заботу. Этери — корни. Айно — мистику. Проблема: идеал не существует. Ты играешь роль. Устаёшь. Ломаешься. Ещё вопрос: работает? Ответ: нет.