Книга Четыре дороги домой, страница 66 – Лебрута алей Ла

Дверь — и выбегает сын.

Босиком. В футболке с динозавром.

Кричит:

— Мама! Мама!

По-грузински так зовут всех, кого любят.

Бросается на шею. С разбега. Горячий. Пахнущий яблоками и красками. Руки все в акварели.

Обнимает так, что рёбра трещат.

Минуту. Две. Вечность.

Этери в дверях.

Стоит. Смотрит.

Боится моргнуть — вдруг исчезну.

В домашнем платье. В фартуке. Руки в муке. Она пекла.

Волосы в хвосте. Небрежно. Пряди выбились — рыжие, вьющиеся.

Глаза полны слёз. Счастливых.

Ещё не плачет. Держится.

Я подхожу. Сына на руках. Он висит, как коала.

Обнимаю Этери.

Она зарывается лицом в плечо.

— Гиоргико.

Снова:

— Гиоргико.

— Моги дро ар гинахав.

Так долго не видела.

Теперь плачет. Мокрое пятно на куртке.

Сын гладит её:

— Не плачь, мама. Папа приехал. Всё хорошо.

Дом пах Рождеством.

Грузинским. Православным.

Гозинаки — орехи в мёду. Твёрдые. Сладкие. Прилипают к зубам.

Чурчхела — длинные, янтарные. Которые Этери делала сама. Долгий процесс. Орехи на нитках. Окунуть в виноградный сок — уваренный, густой. Высушить. Повторить. Десять раз. Пока не получится.

Сациви — курица в ореховом соусе. Холодная. Так правильно.

Пхали — три цвета. Шпинат, свёкла, фасоль.

Пури — хлеб из тонэ. Горячий. Хрустящая корка. Мягкий мякиш.

Кубдари — мясные пирожки. Сванские. Рецепт от моей бабушки.

Компот из сухофруктов. Яблоки, груши, абрикосы.

Стол ломился.

Сидели все. Большая семья. Её мама — моя тёща. Смотрит на меня. Всё знает. Молчит. Брат с женой и детьми. Шумно. Грузински.

Спрашивали о Москве.

— Как в холодном городе?

— Холодно.

— Работа?

— Хорошо.

— Скучаешь?

Пауза.

— Скучаю. По всему. По вам.

Правда.

Единственная.

Сын показывал рисунки после ужина.

Папа на самолёте. Папа в Москве. Папа с медведем — белым, большим.

— Откуда медведь?

— Приснился. Ты с ним шёл. Он что-то говорил.

Смотрю на рисунок. Человечек. Белое пятно с глазами.

Совпадение?

Папа дома. Самый трогательный. Дом. Окно. Три фигурки. Все вместе. Все улыбаются.

На каждом — я. Центр его вселенной.

Конструктор «Лего». Космический корабль. Тысяча деталей.

Сын открыл — замер.

— Это мне?

— Тебе.

— Весь?!

Визг. Прыжки.

Собирали три часа. На полу. Корабль рос. Обретал форму.

— Давай полетим на Луну!

— Маленькая ракета.

— А на Марс?

— Тем более.

— А куда долетим?

— До счастья.

— А где оно?

— Полетим — узнаем.

Он кивнул серьёзно.

Вечером — балкон. Мы с Этери. В пледах. Смотрим на Тбилиси.

Огни. Крепость Нарикала. Река Кура. Мосты. Проспект Руставели.

Этери молчала. Потом:

— Ты счастлив?

— Да.

Правда. В тот момент — правда.

— Останешься?

— Не могу. Работа.

— Всегда работа.

Взяла за руку.

— Гиоргико. Я не прошу остаться навсегда. Я знаю — невозможно. Просто... приезжай. Иногда. Чтобы сын помнил лицо.

Сердце сжалось.

— Буду. Обещаю.

— Обещания ты умеешь. Вопрос — держать.

Я промолчал.

Оба знали ответ.

Девятое — улетел.

Рано. Слишком рано.

Сын плакал в аэропорту. Громко. Цеплялся за ногу. Кричал:

— Не уезжай, папа! Останься!

Охранник помог отцепить. Унёс в сторону.

Этери держала. Обнимала. Сама плакала. Тихо. По щекам текли слёзы.

Я шёл. Не оборачиваясь.

Если обернусь — вернусь.

Вернусь — останусь.

Останусь — выберу.

Выберу — страшно.

Самолёт взлетел. Тбилиси уменьшался.

Думал:

Три семьи. Три жизни. Три женщины счастливы.