Книга Умереть не до конца, страница 122 – Питер Джеймс

Куллен показал на стол у кромки воды, где компания молодежи как раз освобождала места, собирая свои вещи:

— Предлагаю сесть вон там.

— Отлично.

По дороге к столику Грейс внимательно вглядывался в лица посетителей. Ресторан был заполнен мужчинами и женщинами самого разного возраста – от подростков до стариков – в повседневной одежде, в основном в футболках, мешковатых рубашках или с голым торсом, шортах или джинсах; почти все в солнцезащитных очках, бейсболках, панамах и соломенных шляпах. Люди пили пиво из больших кружек, ели колбаски с картофелем фри, или жареные ребрышки, или сыр размером с теннисный мяч, или что-то вроде мясного рулета с кислой капустой.

Действительно ли Сэнди была здесь на этой неделе? А может, она регулярно сюда приходила и видела обнаженную бронзовую статую на постаменте и этого бородача возле фонтана, рекламировавшего «Пауланер», – сидела тут, пила пиво и смотрела на озеро?

С кем?

С новым мужчиной? С новыми друзьями?

И если Сэнди жива, то что, интересно, она думает о прошлом? Вспоминает ли о нем, об их совместной жизни, обо всех былых мечтах и обещаниях, о годах, проведенных вместе?

Рой достал карту, которую ему прислал Дик Поуп, и снова посмотрел на размытый кружок, пытаясь сориентироваться.

— До дна! – Куллен, на котором теперь были солнцезащитные очки-авиаторы, поднял свой бокал.

Грейс в ответ поднял свой:

— Ну, будем!

Дружески покачав головой, немец поправил его:

— Нет, Рой, у нас полагается говорить: «Прозит».

— Прозит! – послушно повторил Грейс, и они чокнулись.

— За успех нашего дела, – провозгласил Куллен. – Или, может быть, это не то, чего ты хочешь?

Грейс коротко и саркастически рассмеялся, подумав, что Марсель даже и не догадывается, насколько он на самом деле близок к истине. И тут, словно бы в ответ на реплику Куллена, телефон Роя дважды пропищал.

Пришло сообщение от Клио.

Констебль-стажер Дэвид Кёртис и сержант Билл Норрис вышли из патрульной машины недалеко от дома, адрес которого им дал диспетчер. Ньюман-Виллас представляла собой типичную жилую улицу Хова, застроенную обветшалыми викторианскими домами с террасами. Когда-то это были дома на одну семью, с помещениями для прислуги наверху, но теперь их разделили на квартиры. Вдоль улицы стояла целая батарея рекламных щитов агентств недвижимости: в основном предлагали в аренду квартиры и комнаты.

Входная дверь дома номер 17 выглядела так, будто ее в последний раз красили лет двадцать назад, а большинство имен на панели домофона были написаны от руки и выцвели. Однако табличка «С. Харрингтон» выглядела достаточно свежей.

Билл Норрис нажал кнопку домофона.

— В наше время, – продолжал он свой бесконечный рассказ, – для наружного наблюдения выделяли всего четырех сотрудников. А сейчас могут и двадцать человек послать. Помню, однажды я огреб себе неприятности. Одна шлюха частенько бывала в закусочной, за которой мы следили. Надо было отметить, что я видел за время дежурства, и я написал в журнале: «Отличную задницу и сиськи». Начальству это не понравилось. Я получил за это прямо-таки разнос от инспектора! – Сержант снова позвонил.

Некоторое время они ждали молча. Поскольку ответа по-прежнему не было, Норрис принялся нажимать одну за другой все кнопки подряд.

— Пришло время испортить кому-то воскресный сон. – Он постучал по часам и усмехнулся. – Может, эта Софи Харрингтон в церковь пошла?