Книга Кто написал твою смерть [litres], страница 35 – Алекс Павези

— Но мы же не хотим, чтобы они были слишком реалистичные, правда? Это же должно быть забавно. А то можно принять слишком близко к сердцу.

— К тому же, – саркастично задумался Марсин, – если они будут слишком реалистичны, как мы отличим жизнь от вымысла?

— Это неважно, Дин. У нас тут обидчивых нет. – Анатоль опустил широкую ладонь на ободок бокала и встряхнул его содержимое. Его рука была как раз размером с подставку. – Всех по очереди убьют и все совершат убийство. Никто не останется без внимания.

— Я просто надеюсь, что мне не придется снова убивать кого-то из девчонок, – сказал Дин. – Мне не особо комфортно об этом писать. Про Майю еще может быть, но не про Фиби с Яникой.

— Уверена, мы переживем, – сказала Фиби.

— Кто первый? – спросил Анатоль. – Это жертвы.

— Это твой день рождения, – сказала Фиби. – Так что ты должен быть первым.

Анатоль кивнул. Он закрыл глаза и стал шарить рукой в бокале, ощупывая каждую бумажку пальцами. Потом достал одну и отдал бокал Фиби.

— Передавай дальше.

Фиби вытянула имя и протянула стакан Дину, который отдал его Майе. Марсин забрал его у Майи и изучал два последних сложенных листочка почти с минуту, прежде чем наобум выбрать один. Потом он поставил бокал обратно на поднос. Там еще оставался один бумажный огрызок.

— Ну что, разворачивать?

Анатоль кивнул.

— Только не давайте никому подсмотреть, что у вас. Имена жертв должны быть написаны зеленой ручкой. Если они написаны красной – что-то пошло не так.

Каждый втихаря открыл свой кусочек бумажки, а потом все пятеро откинулись в креслах.

Марсин простонал:

— Можно я возьму другую?

— Почему? – спросил Анатоль.

— Потому что мне попался тот, кого я не хочу. – Марсин показал на последнюю бумажку, одиноко лежащую в бокале. – Я могу поменять ее на эту.

— Это для Яники. Если ты отдашь ей свою, то будешь знать, кто у нее.

— И что?

— Это испортит игру.

— Не понимаю, с чего бы. К тому же мне кажется, Яника предпочла бы этого человека. Он ей точно понравится больше, чем мне.

— Никто не должен знать чужие имена. Правила не обсуждаются, Марсин. Я очень долго над ними раздумывал. – Анатоль снял фольгу со второго бокала. – Было бы у меня время, я бы высек их в камне. А теперь выбираем убийц.

Анатоль наклонил бокал к Марсину. Шесть неразвернутых квадратиков образовали покатую горку на дне конуса.

— Ладно, – проворчал Марсин и взял одну сверху.

— Открывай, – сказал Анатоль. – Если там то же самое имя, что и у жертвы, можешь положить его обратно и выбрать снова. Иначе у нас получится шесть историй о самоубийстве. Но жертву класть обратно нельзя.

Марсин спрятал бумажку в руках и развернул ее между бедер. Остальные наблюдали за его выражением лица в поисках каких-то намеков; он приподнял бровь, но покачал головой.

— Это не то же самое имя.

Анатоль передвинул бокал к Дину. Дин взял имя и поспешно его прочитал.

— А что, если ты выбрал самого себя?

— Ну, не надо нам об этом рассказывать, – сказала Фиби.

Дин пожал плечами.

— Я не сказал, что так и есть. Просто поинтересовался, что будет.

— Выбирать себя можно, – ответил Анатоль. – Просто не надо давать подсказки, кто тебе достался.

— Я и не давал.

Следующими свои имена выбрали Фиби и Майя. Обе раскрыли бумажки и покачали головами. Никто не вытянул одно и то же имя.